Она смотрит на меня очень внимательно, а потом, когда видит, что я держу в руках, нервно икает. Да, нервничай, девочка, нервничай. Тебе это полезно.
- А зачем тебе мыло? Ты в ванну шел? Не буду задерживать, - говорит, а у самой облегчение во взгляде. -Чего стоишь? - но, видя, что я никуда не ухожу, начинает нервничать, и спрашивает довольно растерянно.
Вижу, как бледнеет. Чувствует беду, чувствует. Интуиция у нее всегда работала хорошо. Жаль, в последнее время с осечками. Она только чувствует неладное, а вот решение принимает неверные.
- Оно не для меня, для тебя, - подбрасывая и ловя мыло, отвечаю ей, пока она удивленно поднимает брови, но не спешит задавать никаких вопросов, ждет, что сам закончу пояснение.
- Я таким не пользуюсь. У меня вообще гель, - говорит, когда пауза затягивается.
- А оно не для купания, - ее глаза становятся круглыми от удивления.
- Если не для этого, зачем оно вообще?
- Наказывать тебя буду, как маленькую, - с предвкушением отвечаю ей.
- Меня? Эмир, ты с ума сошел? Я тебе не ребенок. И как ты меня наказывать собрался, тем более мылом?
Не отвечаю, иду на нее. Она отступает, пока не впечатывается спиной в дверь. В одной руке держу мыло, а второй упираюсь в деревянное полотно, перекрывая путь для побега. Снежана вжала голову в плечи. Ей страшно, и это хорошо.
- Старым дедовским методом, дорогая моя, - спустя короткую паузу, все же отвечаю. - Рот с мылом буду мыть, а то я смотрю, слишком много ты стала позволять себе. Прям не рот, а помойка какая-то. Ты ведь женщина, не стыдно? Трое детей, в конце концов.
- Не понимаю тебя, о чем ты? Я с тобой не ругалась. У тебя с головой все в порядке, жара нет? – она предпринимает жалкую попытку храбриться и даже поднимает руку, прикладывает ее ко лбу, проверяя, есть ли жар, а мне от этого так смешно.
Так забавно наблюдать за ней, когда нервничает. Жаль, что повод такой. Жаль, что в принципе она узнала об измене. Не должна была, не должна. Но что имеем, то имеем. Будем разбираться с измененными исходными данными. Другого выхода нет, но терять из-за какой-то ерунды ее не собираюсь.
Может быть, я ее уже и не люблю, но по-прежнему уважаю свой выбор. Мы не молоды, страсть, естественно, угасла, на ее место пришли уважение и привычка. Поэтому, никакого развода, никакого разрыва, все останется так, как было. Она зря тратит свои нервы и пытается сбежать.
- Пошли, объясню, - хватаю ее за руку и тащу в ванну.
Она начинает брыкаться, кричит, возмущается, но я перехватываю ее за талию и буквально вношу в комнату, беру в капкан между собой и раковиной, включаю воду и начинаю растирать мыло в руках, держал жену в своеобразном плену.
- Эмир, успокойся, что ты делаешь? Объяснить хотя бы, что вообще у тебя в голове происходит. С ума сошел?
- Я - нет, а вот ты – да. Я смотрю, ты очень разговорчива с подругами, да еще и на язык красноречива. Столько вариантов слово Козел, я еще не слышал. Ладно бы мерзавцем, подонком обзывала, но вот остальные варианты... – демонстративно цокаю языком, нагнетая обстановку. - Надо помыть рот с мылом, чтобы глупости, все из него вымыть. Давай, наклоняйся, дорогая моя. Пора принимать наказание.
- Нет, что ты, Эмир, прекрати. Ты что, на меня прослушку повесил? Ты сволочь, Эмир. Пусти говорю.
Смотрел в ее глаза и не мог поверить, что передо мной самая настоящая взбешенная фурия. Сто лет не видел этого в глазах жены, уже и забыл, каково это. В них появилась жизнь. Злость, ненависть, отчаяние, боль, все смешалось, но меня радовало, что эти эмоции живые, яркие, настоящие, такие, которых я не видел уже очень давно.
Она закрылась от меня много лет назад. Она закрылась от меня в тот день, когда родила Кристину и нашу вторую дочь, которая, увы, не выжила. Да, жена держалась, носила маску равнодушия, словно ничего тогда не произошло, но я знал, что ей больно искренне хотел помочь, ведь держаться просто потому, что у тебя остался один новорожденный ребенок из двух неправильно.
Вот только помочь можно лишь тому, кто сам хочет помощи.
Снежана ее не хотела. Ей понравилось упиваться жалостью к себе. Ей понравилась роль жертвы обстоятельств. Я ничего не смог с этим сделать. Даже попытки отправить ее к психологу увенчались провалом. Единственное, что ее хоть как-то вытягивало, это посиделки с Лизой и Алиной. Но в этот раз девочки заигрались.
Хотя в какой-то степени я даже благодарен им. Я даже благодарен чертовой Алевтине. Эта девка смогла сделать то, что не смогли ни я, ни психолог, ни дети, ни даже подруги. Она выбила жену из зоны комфорта, она заставила ее пробудиться.
- Да, повесил. И ни о чем не жалею. Много вы друг другу наговорили, много. Интересную информацию я почерпнул, особенно о себе. Не слишком ли ты много о себе возомнила, дорогая моя? Тебе не сбежать, неужели не поняла?
- Я поняла, что ты монстр и тиран, - говоря это, глядя в глаза, фыркает, и уверен, сейчас хочет вцепиться мне в лицо своими наманикюренными ногтями.
