Пока вода струйкой стекает в общую массу, растворяю рукой соль, прикрепляю подушку к бортику и забираюсь внутрь. Пенная шапка скрывает меня, тепло окутывает все тело. Но горячая вода не справляется с ознобом. Меня все равно продолжает трусить.
- Интересно, через сколько он вернется домой, и вернется ли сегодня вообще? Вдруг он решил заночевать у нее? Нет, я не хочу об этом знать. Не хочу. Хватит, - говорю сама себе и еще сильнее погружаюсь в воду.
Отгоняю пену от лица, чтобы погрузиться до подбородка. Приятный аромат наполнил ванну, но в этот раз он ни капельки не успокаивает.
Все решили знатно поиграть на моих нервах, не заботясь о том, какого мне.
С одной стороны, Эмир. Муж уперся и так просто не отступит.
С другой стороны, стоит эта Алевтина со своей папочкой. Да у нее ничего не получится, но нервы потреплет знатно.
И с третей стороны сами дети. Не представляю их реакцию, когда узнают о разводе. Сыновья любят своего отца, и они могут захотеть остаться с ним. Уже и возраст позволяет, и все остальное. Дочка, она тоже любит отца, но и ко мне испытывает теплые чувства и сильную привязанность. Она точно будет метаться и не захочет выбирать.
Господи, как же все это сложно.
И сейчас решать что-либо очень тяжело. В мыслях такой сумбур, что самой себе хочется дать хороший подзатыльник, чтобы взяла себя в руки. Но все же решаю оставить бессмысленные попытки сосредоточиться на плане дальнейших действий. Толкового ничего не придумаю в таком состоянии. Только накручу себя еще больше.
Нужно успокоиться.
- Вдох, выдох, - говорю сама себе и делаю это, и так несколько раз по кругу.
В какой-то момент успокаиваюсь, тело перестает бить дрожь, начинаю чувствовать тепло воды. Организм прогревается, но и вода уже успела под остыть. Достаю руку. Красная. Перестаралась с температурой, но к счастью, не ожог.
Опускаю руку и закрываю глаза. Стараюсь ни о чем не думать, сосредотачиваюсь лишь на приятных ощущениях от воды и запаха в ванной. Вот просто лежу и вспоминаю, как выглядят цветы.
Картинки в подсознании сменяются одна за другой. Мысленно составляю различные букеты. Возможно, это и странно, но мне действительно помогает. Цветы всегда меня успокаивали. Они спасли меня в свое время, и вот сейчас, в очередной раз, протягивают руку помощи.
Вода уже начинает остывать. Тело, которому стало приятно в тепле, недовольно прохладой. Немного подтягиваюсь, выныривая из воды, и включаю воду. Хочу продлить ненадолго свое удовольствие, но едва открываю глаза, вскрикиваю от испуга.
- Господи! Когда ты зашел и когда ты вообще вернуться успел? – смотрю на сидящего на полу, около ванной, мужа, который любуется мной и не знаю, как на все это реагировать.
- Минут пятнадцать уже наблюдаю, как ты лежишь с закрытыми глазами. Хотел присоединиться, но подумал, что это плохая затея.
Открываю рот и чуть не закашливаюсь от вздоха.
Да, это очень была плохая мысль, и хорошо, что он от нее отказался, иначе бы много нового о себе услышал. Еще и мокрый бы оказался с ног до головы. Не пустила бы, не позволила и все. Для него эта лавочка прикрыта. Навсегда.
- Мог и не возвращаться. Возвращайся к ней. Зачем вернулся? Или это у тебя такая фишка в последнее время: говорить одно и делать другое? Знаешь, Эмир, прежде чем что-то говорить, что-то обещать, ты определись уже, что тебе в этой жизни нужно.
Надоело. Выплескиваю на него все, что так терзает душу, а этот мерзавец и рад.
- Ты знаешь, я не люблю все эти игры, не люблю ложь и фальшь. Не мучь меня. Раз мечешься между нами, выбирай ее, ведь если бы любил, то не изменил бы, не смотрел в сторону другую.
Но несмотря на радость, не нравятся ему мои слова, но не перебивает, дает сказать.
- В моей жизни появляются мужчины, они оказывают мне знаки внимания. Часть очень даже симпатична, - ох как кулаки от злости сжал и стиснул челюсть.
Ничего, полезно будет. Хватит уже молчать.
- Но они мне все не интересны. Я не обращаю на них внимания, они для меня никто. Понимаешь, никто? Мне плевать на их красивые слова, на ухаживания, я не позволяю им войти в мою жизнь, потому что они мне не интересны. У меня уже есть мужчина.
Смотрю на него и почему-то кажется, что он уже меня не слушает, но все равно продолжаю.
- А ты нет, ты позволил ей войти в свою жизнь, позволил в ней обосноваться, значит, испытываешь к ней чувства, а раз испытываешь, значит, не любишь меня. Хватит, прекрати лгать сам себе и не мучь меня.
Молчит. Долгую минуту смотрит, а выражение лица становится пугающе отрешенным. Он где-то там, в своих мыслях, решает, что мне ответить.
- Когда все это закончится, Снежан, ты обо всем узнаешь, и поймешь, как сильно заблуждалась.
Устало вздохнув, встает, коротко и нежно целует в губы.
- Не засиживайся, вода уже остыла, и подогревать ее новой порции не стоит. Еще превратишься в русалочку, уплывешь, гоняйся за тобой по морям и океанам. Спокойной ночи, родная, люблю тебя.
Не успеваю и слово ему сказать, как дверь за его спиной закрывается. Вот же подлец. Оставил за собой последнее слово.
