- Это недоразумение. Сейчас, сейчас мы вам все поменяем, - начинает блеять, а я откидываю его в сторону.
Поставщик со своими помощниками резво забрасывают в машины коробки с плохими цветами и откуда-то из глубины достают, другие, ставят их на землю, и Вероника начинает все осматривать. Вот сейчас вижу на ее лице довольную улыбку.
Какой же шакал, а не мужчина. Это же надо так издеваться над женщинами.
Неужели так каждый раз? Да не неужели, а по факту. И как только в Снежане хватало силы справляться с ним? Она ведь нежная, хрупкая. Почему никогда не просила помощи? Она не должна сталкиваться с такими гнилыми людьми и тратить свои нервы. Она всегда должна улыбаться и радоваться, а не вот это все.
Я не для того помог ей с этим цветочным бизнесом, чтобы она и здесь страдала. Это должна была быть ее отдушина, ее мир, где все легко и прекрасно, а в итоге. Почему она молчала, почему не делилась со мной этим?
Когда все необходимое оказывается, выгружено из машины, Вероника с легким сердцем ставит свою подпись, а мужики уезжают, поджав хвосты. Но я не успеваю ничего даже сказать им.
А потом происходит то, чего я никак не ожидал. Сотрудницы салона, закатав рукава, начали брать коробки с цветами, да еще и по несколько штук за раз, и с тихими охами понесли их внутрь. Да что вообще происходит?
- Вероника, а где грузчики? Вы что, сами это носите? Они ведь тяжелые, - забирая из ее хватки три коробки роз, которые на самом деле имеют приличный вес, спрашиваю.
- Да у нас нет грузчиков, мы сами это все переносим. Снежана Игоревна всегда нам в этом помогала, никогда не заставляла одних все таскать.
Вот теперь у меня нервно дергается глаз.
Что эта засранка делала?
К вечеру мне немного становится лучше. Ну как лучше, просто не хочется сразу спать, после того, как проснусь. Я сильно расклеилась после всей этой ситуации не только физически, но и морально. Скорее всего, еще поэтому так тяжело переношу эту простуду.
Но я, правда, не знаю, как так вышло? Меня просто накрыло. Этот разговор с Алевтиной, угрозы детям, меня все это тогда вывело из себя. Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, почему так происходит.
И еще больше я не понимаю, почему Эмир обо мне сейчас так заботится, почему он поехал на мою работу и занимается чем тем, чем должна заниматься я. Для него ведь это всегда было несерьезным занятием. Так зачем он сейчас мне помогает? Разве не в его интересах, чтобы бизнес развалился, чтобы получить надо мной полной контроль.
Сейчас, когда он уехал, когда мне пришло сообщение от Вероники, что он на месте и она благодарна за эту помощь, я наконец то могу успокоиться и отойти от какого-то дикого водоворота происходящего.
Кажется, что только сейчас до меня доходит все, что происходило в последние несколько дней. Температура словно ввела меня в состояние бреда, и я не понимала, что вообще происходило.
И самое страшное, что только сейчас до меня дошел смысл вопроса Лизы в полной степени. Неужели я его и правда простила?
Да нет, это глупости какие-то. Разве такое возможно, как можно простить такое предательство? Я ведь даже пыталась сбежать, но все безуспешно. А теперь со стороны подруге показалось, что я в мире с ним. Но ведь со стороны, когда ты не носишь маску, люди видят то, что у тебя на душе. Раз она увидела прощение, значит, это читалось в моих глазах.
Но когда это произошло, и главное, как? Почему я передумала? Почему я растаяла? И произошло ли это на самом деле?
Это все очень странно и ненормально. Мне кажется, все же Лиза что-то перепутала. Возможно… возможно, я просто была в тот момент Эмиру очень благодарна за его помощь, за то, что не бросил, за то, что не оставил одну в беде. Отсюда и такое глупое выражение в глазах.
Да, наверное, именно так и есть. Она просто ошибочно приняла благодарность за прощение.
- Снежан, я вернулся, - зайдя в дом, с порога кричит Эмир.
Неужели в доме перестанет быть тихо? Пока я болею, муж решил, что детям лучше пожить у дедушки с бабушкой, поэтому сегодня я осталась совершенно одна.
Тишина безумно давила на меня весь день. Оказывается, я от нее очень отвыкла, а может быть, мне стало просто страшно в тишине. Когда единственные звуки, которые тебя окружают, ты издаешь, сам, чувствуешь отчаянное одиночество, а мне очень страшно остаться одной, и я это понимаю.
Я даже понимаю, что, если мы с Эмиром разведемся, когда дети упорхнут из дома, я останусь одна, полностью одна, и вот так буду проводить каждый вечер в одиночестве и надеяться, что дети будут как можно чаще заглядывать в гости хотя бы на несколько часов, чтобы разбавить мое одиночество.
Но ведь я не могу от них этого требовать, у них будут свои семьи, дети, им будет хотеться провести время с ними. Какой-то кошмар.
- Как твое самочувствие, - зайдя в комнату, сразу интересуется муж. - Ты все лекарства приняла? Только честно отвечай.
