- И все же я продолжу. Алевтине было трудно смириться с тем, что я с другой. И ей было сложно видеть твою сестру в моем окружении, потому что виновницы всех бед, в моем окружении не было. Она завидовала ей. Как так, королева не признана, за то тихоня пробилась туда, куда ей дорога заказана.
И это правда. Таких одержимых, как Алевтина я всегда держал вдали от близких. Такие люди опасны, а своих я стараюсь чем могу защищать. Нет, я не нянька и не в ответе за все, но если я могу кому-то закрыть вход на закрытую территорию, я это делал, делаю, и буду делать.
- Она видела в твоей сестре слабое звено, она хотела отомстить Снежане, потому что, не могла до нее добраться. А твоя сестра была по характеру очень похожа на мою жену, да и внешне. Алевтина нашла своего козла отпущения, потому что она психопатка.
И причину выбора жертвы увы, я понял только сейчас. Хотя, когда меня это мало волновало. Да и сейчас, если бы не угрозы семье, в жизни не стал бы копаться в старом деле.
- Твою сестру на самом деле спасти пыталась не она, а другая девочка из общежития, пока Алевтина стояла, смотрела со стороны, как твоя сестра медленно умирала. Добыть записи с тех камер наблюдения было очень тяжело, но я все же это сделал.
Тогда у меня не было выбора, меня приперли со всех сторон. Не тронь они меня тогда, сейчас бы у меня не было этого доказательства.
- Причем еще в те времена, потому что полиция хотела, чтобы виновным был я, ведь в предсмертной записке мое имя. Но когда они увидели эти записи, меня отпустили. Приобщать их к делу тоже не стали, как и саму записку. Ну, это у меня сохранилось, и если бы я только знал, что оно пригодится. Как чувствовал, не выкидывал.
Последнее говорю уже больше сам себе, благодаря интуицию, которая просила такие вещи не спешить отправлять в утиль.
- Но все же мне пришлось искать и другие доказательства, чтобы ты мне поверил. Это подкупленные врачи и медсестры, всех их пришлось разговорить, каждого убедить, что из-за их лжи сейчас могут пострадать другие невинные люди. На это ушло много времени и сил, потому что люди разъехались, кто-то женился, поменял фамилии.
- Я все равно тебе не верю. Ты их искал, чтобы подкупить. Алевтина бы мне не соврала.
- Святая наивность. Поверь, мне не нужно, чтобы сейчас ты уверовал моим словам. Я тебе все это рассказываю, не для этого, серьезно. То, что я с тобой говорю, жест доброй воли. Я хочу, чтобы пока ты будешь гнить в тюрьме, ты сам себя изводил тем, что доверился не тому человеку, что мог своими руками подписать приговор невинному человеку.
И обвинить бы его, но человечность во мне побеждает. Все Снежка виновата, приучила иногда ставить себя на место других. На его месте я бы тогда не сдался, не откладывал бы все на долгие годы.
- Многие вещи можно подделать, но есть такие, которые я бы при всем желании не смог подделать. Ты не искал никаких доказательств, но при этом ты не подумал в те времена, даже поговорить с подругами своей сестры, и это стало твоей фатальной ошибкой. Так, так ли ты любил свою сестру, как говоришь?
Понимаю, что говорю лишнее, но хочу, чтобы ему стало больно. Он иначе не понимает. Ему нравится роль великомученика, но я разбиваю его великие цели, и теперь он страдает еще больше.
- Но да ладно, не об этом речь. Вот я сейчас нашел подругу твоей сестры. Агнию оказалось сложнее всего отыскать, но я это сделал.
Армад передает мне ноутбук, я открываю его. Флешка уже вставлена в разъем, а видео открыто на весь экран.
- Просто включи его, - говорю Константину, и он, видя изображения сестры, замирает.
На его глазах наворачиваются слезы, губы дрожат, и он не знает, что ему делать. Ну и ладно, не может сам, значит, это сделаю. Подаюсь вперед и нажимаю по клавише пробела.
«Привет, Кость. Если ты смотришь эту запись, то, наверное, меня уже нет в живых, и весь наш с Алевтиной план провалился.
Да, я знаю, что поступаю очень рискованно, но иначе не могу. Аля сказала, что другого варианта просто нет, и Эмир со мной не будет, если не будет чувствовать себя виноватым. Я не знаю, поможет ли мне все это, и я понимаю, что план очень рисковый, и нет, я его не одобряю, но я в отчаянии.
Знаю, что расскажи я тебе об этом, то ты меня отговаривал бы, поэтому я тебе ничего не сказала. Не вини себя ни в чем. Это только я виновата в этом, только моя глупая, слепая любовь. Понимаю, что это неправильно, но как-то так.
Я хочу, чтобы ты жил.
Я не хочу, чтобы ты винил Эмира в том, что случилось. И не потому, что он такой хороший, и я его защищаю, а просто потому, что он не обязан был меня любить. Это я немного сошла с ума, стала им одержима. Прости, что поступаю так с тобой. Но передай, пожалуйста, эту запись в полицию.
Я совершила глупость, написала в записке, что это все из-за него. Я послушала Алевтину, а сейчас жалею. Записка у нее, я ничего не могу поделать, не могу ничего исправить. Но и остановиться, и ничего делать не могу. Я словно под гипнозом, понимаю это.
