Когда кофе уже остывает в чашках, а на столе готов импровизированный ланч, он появляется в кухне.
— Я готова поговорить Марат, — поворачиваюсь тут же: — При условии, что это будет спокойный разговор.
Он молча смотрит, проходится по мне взглядом, видимо что-то отмечая про себя, потому что губы сжимаются в горькой полуулыбке.
— Я не уверен, что сейчас смогу говорить спокойно, Дари, — тихо озвучивает: — Но за приглашение спасибо.
Указывает на стол.
— Не нужно было себя утруждать. Тебе сейчас надо…
— Марат, — останавливаю, и сама не понимаю, что хочу сказать: — Хорошо, давай просто обсудим, что будем делать. Даже если и не спокойно, как можем.
Эти внутренние стенания высасывают меня, и пока я не пойму, что делать дальше, я не успокоюсь. А это вредит всему за что я берусь.
— Я против аборта, ты это слышала, — уже чуть громче заявляет: — Понимаю, что тебе сложно…— он кивает, а я пытаюсь, правда, пытаюсь, сейчас не думать эгоистично: — Однако, Дарина, это и мой ребенок тоже.
— Я не могу на девять месяцев, на целых девять месяцев тормозить работу. Берто ждет меня в Милане через два месяца с готовой коллекцией. И это только старт, Марат, ты понимаешь?!
От нервов мечусь по кухне, а он все так и стоит, не смеет подходить ближе. Будто намеренно держит дистанцию, потому что если встанет ближе, то сорвет.
— Если даже сейчас я не откажусь… Сделаю, приеду в Милан, проведу показ, дальше может увеличиться объем работы, мне нужно будет…
— Дарина. — чеканит, определенно уже вряд ли себя чувствую спокойно: — Я сказал тебе по телефону. Если ты выберешь аборт….
Он даже зубы со звуком сжимает от того коллапса, что происходит в нем.
— То что? — останавливаюсь и непонимающе хмурясь.
Я серьезно не понимаю. А он подходит ближе, прямо вплотную.
— Мне будет очень тяжело, — с видимой силой воли хрипит: — И любить тебя и ненавидеть одновременно. Но я начну ненавидеть, Дари, а этого я не хочу.
Гуляет желваками, а меня окутывает запах.
Так, что мне прямо на секунду хочется прикрыть глаза и вдохнуть. Такая тоска в душе поднимается, сама собой. Но я знаю, что это действие гормонов.
— Ненавидеть?! — усмехаюсь, скидывая секундный морок: — Как, кстати, на свидание сходил?!
Бью. Отчаянно и с силой бью туда, где болит.
Сама себе.
Он вздергивает бровь, и я вижу как расходятся крылья его носа. Намеренно скрещиваю руки на груди, он знает этот жест.
Мы оба знаем движения друг друга, как облупленные.
— Что ты несешь? — устало задает вопрос, контролируя свои эмоции.
— Заходила твоя Карина, платье подбирала. Надеюсь, ты оценил значение желтого цвета?!
И да, я провоцирую, сама, черт возьми, знаю. Просто надеялась, что отпустила эту выходку, однако, кажется еще нет.
Ответ просто ждал своего времени.
Марат прикрывает глаза и матерится, сочно так, с чувством.
— Не было, мать ее, никакого свидания! — чеканит подойдя ближе: — Пойми ты, наконец, я бл*дь не смог бы даже встать рядом с кем-то, кроме тебя! Эта мразь провоцирует, потому что Берестов давит на болевые!
Выплевывает со злостью, а я все еще стою на своем, хоть и червяк сомнения закрадывается в голову. Знаю я этого Леонида и жену его.
— Серьезно?! — деланно удивляюсь: — Что же ты тогда в подсобке на показе забыл с ней?! Показывал инвентарь уборочный?!
Раздражение берет новые высоты, а эмоции буквально захлестывают.
В нашем состоянии нам совершенно нельзя друг друга видеть.
— Да-ри-на! — он словно зверь, повышает голос: — Плохо ей стало, Берестов попросил…
— Ой, все, — отмахиваюсь и отворачиваюсь, чтобы отойти подальше от него.
Только чувствую на талии руку, которая аккурат ложится на живот и притягивает к себе.
— Неужели, я настолько урод в твоем понимании?! Поведусь на какую-то малолетку, у которой в голове нет извилин?! — хрипит в ухо, делая глубокий вдох: — Ты убиваешь, Дарин, а я и рад погибнуть от твоих рук.
Он говорит это шепотом, разгоняя горечь на нашу жизнь.
Пытаюсь освободиться, но Марат не отпускает, а затем, я слышу едва различимое:
— Не лишай меня ребенка, Дари. Потому что иначе я не знаю, как выдержу все это дерьмо...
Резко он убирает руки и стремительно уходит, оставляя меня в холоде.
Зябко сразу, а место, где лежала его ладонь, будто фантомно отдает толчками.
Кладу свою руку, пуская одинокую слезу.
Он ведь прав…
Я не смогу избавиться от ребенка. Он ни в чем не виноват, а с Берто я поговорю, вдруг, он войдет в мое положение. В конце концов, могу нанять управляющую, которая будет держать на контроле и вести мне полный отчет.
Глава 24
Марат
Дубаи
— Мы ушли! — Дарина кричит из коридора, подрываюсь тут же с места.
— Куда? — недоуменно смотрю на жену: — Договаривались же, что я созвон закончу и пойдем на пляж…
— Марат, — она устало закатывает глаза. Дочь уже убежала вызывать лифт,ю: — Ты либо работай, либо отдыхай.
Ее слова звучат как пощечина. И я вижу раздражение в ее глазах. Ощущаю, как теряю жену с каждым днем, а понять не могу, что происходит.
— Может поговорим, Дари? Ты не чувствуешь, как между нами все накалено. Что происходит?
— Ничего, — она пожимает плечами, выражая всем своим видом, что не собирается ничего обсуждать.