— Только у слабого идиота баба будет на первом месте, Маратик. Ты каблук классический, аж смотреть тошно, — он отталкивает меня, впервые применяя физическую силу: — Но так дела не делаются. Твоя душещипательная история меня не тронула. Не убедил. Я пришел к тебе, чтобы поговорить.
— О чем? Я думаю все уже сказано.
— Нет, — она растягивает губы в едкой ухмылке: — Женись на Карине, и я верну твой бизнес. Дам отмашку, и уже сегодня все фуры получат декларацию и двинутся дальше. Ты сразу получишь бабки и раздашь долги.
— Исключено! — сжимаю руки в кулаки: — Я уже сказал свое слово…
— Парни! — Берестов гаркает куда-то за дверь, и тут же в коридоре появляются два головореза: — Марат, я шутки то не шучу. Надоел твой бабский треп.
— Уходи из моего дома, — цежу сквозь зубы: — И парней своих забирай. Пытаешься угрожать? Лень, очнись, двадцать четвертый год на дворе, а не девяносто четвертый. Играй в честную игру. И да, кстати, твоя жена в курсе о твоих изменах. Она плакалась Дарине. Люда … Хороший человек. Неужели тебе ее совсем не жалко?
Я пытаюсь хоть как-то до него достучаться, призвать к совести. Маловероятно, что у меня получится. Но тем не менее, я правда пытаюсь из последних сил. Берестов не тот человек, который откажется от своих убеждений и идеологии, но и я не стану больше ввязываться во все это.
Искренне ненавижу себя за то, что проявил слабость и не показал характер. Итог мы все видим.
Не представляю даже сколько времени потребуется, чтобы вновь завоевать доверие жены и дочери. Вернусь свою семью и любовь девочек.
— Слышишь, ты, — он хватает меня за рубашку: — Я со своей женой сам разберусь. Это не твое собачье дело. Она знала за кого замуж выходила. А я тебя в последний раз предупреждаю, либо ты женишься на Карине, либо…
— Либо что?! — кидаю ему с вызовом.
Ярость закипает внутри. Надоело быть марионеткой в его руках. Сколько можно? Да, я долго боролся за бизнес, цеплялся за него. Шел на поводу этих игр и одного самодура.
А сейчас понял, что все это не стоит того. И так остался ни с чем.
— Не хочешь по-хорошему, да, Маратик?
Остерегаюсь, потому что два амбала уж делают выпад в мою сторону. Из-за их спин появляются биты, один замахивается…
И дальше темнота.
Я ничего не чувствую, не слышу и не вижу.
Умер?
Глава 31
Сердце не на месте с самого утра.
Уже и Арине позвонила раз пять, и няне тоже. Так еще и сорвалась к своему врачу.
Ребенка я после разговора с Маратом окончательно решила оставить, а конференция с Берто закончилась тем, что итальянец взял паузу на взвесить все за и против.
Да, сложно на самом деле, отказаться.
И в какой-то степени я тешу надежду, что это не повлияет на его желание работать со мной. Однако, и решить в обратную сторону, учитывая последствия, я не смогу.
В процессе нашей беседы с Маратом все будто немного улеглось в душе. Нет, я все еще испытываю противоречивые чувства ко всей этой ситуации, но все же теперь склонна думать, что и я приложила руку.
Пусть неосознанно и едва ли видимо, но ведь в браке участвуют двое, так и во всем, что можно отнести к жизни в нем, каждый вносит свою лепту. Поступки Марата яркие и видные, а вот мои скорее скрытые и будто немного исподтишка.
Я не давая себе отчета, скрылась за работой. Ребенок, это одно, а муж совершенно другое. И взять даже ту мою речь у Берестовой, да, создала свой бизнес, но семью то сохранить не сумела. Безусловно, ее хранят двое, но я свою часть не выполнила, в том числе.
С фасолинкой все в порядке и мне уже назначена дата первого скрининга, и даже установлена пдр. Честно признаться, хочется сказать Марату, потому как помню, как он слезно просил малыша.
Выхожу из здания клиники, и снова в груди будто чечеткой отбивает сердце.
Что ж такое?!
Двигаюсь к машине, в то время, как телефон разрывается от разрывной мелодии где-то в сумке.
Копаюсь с секунд тридцать, и наконец ухватываю его. Номер незнакомый, тут же хмурюсь.
Какое-то нехорошее предчувствие нависает грозой среди ясного неба.
— Ало.
— Дарина Исакова? — женский голос без приветствий тут же задаёт вопрос.
— Да, а кто интересуется? — так и стою у автомобиля, не представляя кто это.
— Ваш муж сейчас в семнадцатой больнице, состояние тяжелое.
— Ч…
Едва до меня доходят слова, я дрожащей рукой хватаю трубку и пытаюсь крикнуть, но на том проводе уже короткие гудки.
Не попадая по ручке двери, пытаюсь ее открыть. А сама буквально схожу с ума.
Господи…
Сажусь в салон, бросая сумку, и пытаясь вставить ключ в зажигание. Получается с третьей попытки.
Заставляю себя не представлять ужасы, и не паниковать. Но откровенно признаться, уже поздно.
Слезы тихо скатываются двумя дорожками , и я резко смахивая их, пытаюсь вырулить с парковки.
Держись, черт возьми!
Это ведь Марат, с ним все будет в порядке!
Как назло мозг подкидывает тот разговор, когда я буквально всеми фибрами души, чувствовала насколько ему сейчас тяжело. Но он храбрился, и отмахивался.
Черт!
Бью по рулю, стараясь не поддаваться такой глупой и ненужной истерике.
В навигаторе с ошибками вбиваю номер больницы и с шестого раза выходит, ехать пятнадцать минут.