– Вадик, я не могу открыть дверь.– И не откроешь. Я сменил замки, – голос мужа в телефоне утонул в звуках музыки и женского смеха.– Ты с ума сошёл? Я 4 часа ехала с Андрюшкой из деревни. Он уснул в дороге! Открывай быстрее! Я стою под дверью с ребёнком и сумками. Грязная и уставшая.– А это теперь только твои проблемы, Лер! Я же тебе писал сообщение, что наши отношения превратились в токсичную скуку. А я так жить не хочу!– Ты что, решил развестись по смс? Ты рехнулся, Клюев? Ты что, не впустишь в квартиру жену с собственным сыном?– А вот им можешь меня не попрекать! Я тебе говорил делать аборт, но ты же самая умная! Вот теперь как-то сама решай проблемы с мальчиком!– Впусти нас в квартиру, там поговорим.– Это, если помнишь, по закону только моя квартира! Меня это запарило уже! Я уехал на ретрит. Вернусь через 3 недели – подам на развод. Давай, пока. Некогда мне.
– Вадик, ключ не вставляется. – Я сильнее прижала спящего сына к груди. Тяжёлые сумки поставила к стене. – Я не могу открыть дверь.
– И не откроешь. Я сменил замки, – голос мужа в телефоне был едва различим на фоне громкой музыки.
– Ты с ума сошёл? Я 4 часа ехала с Андрюшкой из деревни. Он уснул в дороге! Открывай быстрее! Я стою под дверью с ребёнком и сумками. Грязная и уставшая.
– А это теперь только твои проблемы, Лер! Я же тебе писал сообщение, что наши отношения превратились в токсичную скуку. А я так жить не хочу!
– Ты что, решил развестись по смс? Ты рехнулся, Клюев? Ты что, не впустишь в квартиру жену с собственным сыном?
– А вот им можешь меня не попрекать! Я тебе говорил делать аборт, но ты же самая умная! Вот теперь как-то сама решай проблемы с мальчиком!
Голос мужа был тягучим. Было понятно, что выпил он уже прилично. В трубке раздался женский смех, приглашение сказать тост и звон рюмок.
– Впусти меня в квартиру! – прошипела я в трубку, едва сдерживая ярость. От усталости болела спина и ужасно хотелось есть. Но прибить этого гада хотелось ещё сильнее.
– Это, если помнишь, по закону, только моя квартира! – ответил муж. Ему вторил женский смех. Теперь ему хотелось показать себя крутым мужиком. Произвести впечатление на каких-то девиц. Он даже хотел скандала, провоцировал.
– Вадик, я поняла, что ты решил поругаться. Впусти меня в квартиру и мы всё обсудим. Просто впусти меня!
– Хрен тебе! Меня нет дома! Я тебе писал, что жить с такой душнилой не буду. Меня интересует личностное развитие, а не эти твои скучные поездки в деревню с сыночком. Я молодой мужик! Я хочу отдыхать, радоваться жизни и общаться со счастливыми людьми, а не бегать с ребёнком по поликлиникам. Меня это запарило уже! Я уехал на ретрит. Вернусь через 3 недели – подам на развод. Давай, пока. Возвращайся к маме.
– Какой развод? Вадик, а как же мы?
Я никак не могла поверить в происходящее. Он же не мог нас просто вышвырнуть из жизни? Оставить ночью без крыши над головой. Да хоть душ принять после дороги впустил бы!
В трубке снова взревела музыка, которой вторил заливистый женский смех. Девица звала Вадика по имени, а он был не против.
Мне муж ответил резко.
– Теперь вы сами по себе, Лер! И помни, по условиям брачного контракта, квартира остаётся мне! Забирай свою красную развалюху на колёсиках и не думай о разделе имущества. Отсудить ничего не получится! Это я тебе, как специалист говорю. Давай, пока. Некогда мне.
– Вадик!
Я многое хотела сказать, но в трубке звякнуло, и связь прервалась. Я переложила спящего Андрюшу на другую руку и снова набрала знакомый номер. Телефон Вадика был вне зоны действия сети. Я набирала снова и снова, но дозвониться не смогла.
В конце концов сунула бесполезные ключи в карман, подняла с пола сумки и медленно пошла к лифту. Я не знала, что буду делать без денег и родных в городе. Рулить к маме 4 часа по ночной дороге я тоже не рискнула бы. А ночевать в машине было холодно и неудобно.
Я уже почти совершенно отчаялась, когда последняя дверь на этаже открылась.
– Заходи – раздалось из темноты коридора.
– Да козлина он, Лер! Козлина! Тебе давно пора было от него уйти! – Светка была готова задушить Вадика голыми руками, шумно расхаживая по кухне. – Просто слов нет, какая он тварь! Да что ты молчишь-то? Лер? Сама-то что думаешь?
– А что тут думать? – Мне не хотелось скатываться до обсуждения моего мужа. Тем более, может ему что-то в голову взбрело, и он одумается через пару недель. А мы уже присвоим ему почётное имя Мудака года. – К тому же, это не я от него ушла, а он меня выставил из дома.
Светка отхлёбывала нечто с пузыриками из высокого бокала на тонкой ножке. Она и без горячительного ненавидела Вадика, но сейчас я особенно остро была рада, что мужа не было рядом. Боюсь, что бутылка, в которой силами подруги уже почти ничего не осталось, полетела бы в его голову без раздумий.
– Тем более, козлина! – Не сдавалась подруга. – Выставил жену с ребёнком из дома! Козлина! Убила бы!
Подруга плюхнулась на соседний стул. Пододвинула мне пустой фужер, но я положила ладонь сверху. Нечего праздновать. Да и в соседней комнате спал сын. Мало ли что понадобится? Надо иметь трезвую голову.
Светка переключилась на мужа.
– А ты что молчишь, Вань? Сказал бы что-нибудь? Лерка с ребёнком на улице, а твой дружок где шляется? А?
Светкин муж устало опёрся о столешницу. Он вернулся из командировки и мечтал выспаться, но Светка его не отпускала. Жаждала крови. Иван понимал, что спорить с женой бестолку. Отхлебнул чай и уставился на тарелку с его любимыми бутербродами.
– Я не знаю где Лерин муж, Свет. И он мне не друг. Я дружу с другим Вадимом Клюевым, а его брата, Вадика, к несчастью, тоже знаю.
Иван взял ещё один горячий бутерброд, поморщился. Откусил хрустящий кусочек. Снова скривился, словно жевал лимон. На меня не смотрел. Но я была благодарна, что Иван Селезнёв не читал нотации.