Странная штука — говорю я, а слышится так, будто голос чужой. Издевательский, высокомерный… Хотя я совершенно не собирался задирать перед Снежаной нос или тем более издеваться над ней.
В один миг вдруг превращаюсь из взрослого состоятельного мужчины в четырнадцатилетнего жирдяя с полным отсутствием веры в себя.
— Ничего не пойму… — мотает головой Светлана. — Как ты вдруг стал Алпатовым?
— Поменял фамилию, и что? Это преступление?
Снова этот высокомерный тон. Почему он из меня так и прет?!
— Подожди, — продолжает Рябочкина, — так ты не сказал Снежане, что вы вместе учились? Но ты же не мог ее не узнать! Она точь-в-точь как была в школе, только фигурой изменилась… Снежану ты должен был точно запомнить, она же тебе нравилась… Все об этом знали… Разве не так дело было?
В этот момент мне очень хочется хлопнуть Светлану по затылку или запихать ей что-нибудь в рот, чтобы наконец заткнулась.
— Ничего не пойму! — хмурит брови Рябочкина. — О-о-о…
Видно, всё же вспоминает ту историю, когда Снежана меня подставила. Гляжу на свою белокурую прелесть и замечаю, как она морщится. Будто только что слопала гнилую мидию.
— Так вот почему ты называл меня Снежком… — лепечет она и отодвигается от меня. Сжимается в комочек.
«Ей противно, что ли?!»
Это открытие отбойным молотком долбит меня в висок. И вдруг мой рот начинает жить своей жизнью:
— Да, да, милая! Ты уже почти месяц каждую ночь пыхтишь под Тюленем! Не думала, что тебе понравится секс с Тюленем, да? Что тебя, такую всю красивую королевну, попользуют по назначению…
— Зачем ты говоришь такие вещи? Это мерзко! — морщится она.
А меня несет дальше:
— Это еще не мерзко, милая! Знаешь, что гораздо более мерзко? То, что ты сделала со мной четырнадцать лет назад! Как ты подставила меня, унизила…
Сам не понимаю, откуда в моем голосе столько обиды, желчи, чуть не захлебываюсь всем этим.
Снежана охает:
— Так ты со мной встречался из мести?
Я закашливаюсь, пытаюсь прочистить горло, чтобы продолжить обличительную речь, объяснить ситуацию, в конце концов оправдать свои слова. Но во рту всё намертво пересохло, а мозги вдруг превратились в вату.
Скажу вам по собственному опыту — с ватой вместо мозгов думается крайне сложно. В итоге на ум так и не приходит ничего стоящего, выдавливаю лишь:
— Не совсем так…
Впрочем, Снежане мои объяснения, кажется, не нужны. Ее лицо вдруг превращается в надменную маску. Она больше не удостаивает меня ни единым взглядом. Вскакивает с места и спешит вон из зала.
— Ты придурок! — фырчит Светлана, встает, хватает сумку подруги и свою и хромает вслед за ней.
Игорь
Сижу как обухом прибитый, понять не могу, что я только что наплел. Что это было? Попытка себя защитить? Ну и гадкий же способ я для этого выбрал!
Хочу побежать за Снежаной следом и не могу — ноги не слушают, да и в голове полнейший хаос.
Смотрю на Снежанин безалкогольный Мохито, на тарелку с креветками, салат с морепродуктами, и решительно не понимаю, что только что произошло. Пару минут назад я кормил свою девушку с рук, а сейчас… у меня, кажется, и девушки больше нет. Точнее, не кажется — ее нет!
Еще долго сижу на своем месте. Как последний кретин смотрю то на дверь, то на телефон. И мне звонят! За последний час набрали раз семь: друзья, поставщик коньяка, какой-то незнакомый московский номер, но не Снежана.
Не беру трубку, просто сижу на одном месте. Ко мне никто не подходит. Подозреваю, вид у меня сейчас слишком злобный, и персонал просто боится сделать в мою сторону хотя бы шаг. Правильно делают, загрызу любого.
«Неужели я так мало для нее значу? Просто взяла и ушла…» — долбит голову одна и та же мысль.
Я правда считал, что простил Снежане ее мерзкий поступок. Получается, ни хрена не простил и тем более не забыл. Обида вылезла в самый неподходящий момент и самым тупым из возможных способов. Не ожидал, что обнажение Тюлинькова вызовет в душе столько агрессии.
Однако мы с ней уже давно не четырнадцатилетние дети, могла бы понять, как сильно тогда меня задела. Просто взять и чисто по-человечески извиниться. Пусть не тогда, так хотя бы сейчас!
«Куда там… Королевы не извиняются… Тем более перед Тюленями!»
Все-таки я думал, она изменилась. Ведь всё это время со мной был искренний, нежный и ласковый человек. Девушка, не способная нанести другому такую обиду.
Получается, я ошибался? Я — слепой влюбленный кретин, идеализирующий очередную в своей жизни стерву? Да почему же мне на них так везет-то!..
Упираюсь локтями в стол, закрываю лицо руками. Тяжело признавать, что Снежане я безразличен. «Это конец… Она больше ко мне и близко не подойдет…»
Снежана
— Стой! Ну стой же! — слышу за спиной Светкин голос. — Я же без каблука!
Останавливаюсь, нерешительно оборачиваюсь, очень-очень стараюсь сдержаться, не разреветься тут же на ступеньках ресторана.
— Поехали домой, — тихонько прошу.
В такси подруга садится рядом, хочет меня обнять.
— Снежана, мне очень жаль, что так получилось…
— Всё в порядке… — пытаюсь отстраниться.
— Что? — хмурит брови она и внимательно на меня смотрит.