Она смотрела на Страйка со странной смесью пренебрежения и защиты.
— Вот такую фигню Патрик хочет, чтобы я написала в своей книге. Рассказать всему миру, что со мной обращались как с дерьмом, чтобы такие люди, как долбаный Баз, могли бросить мне это в лицо.
— Я не собираюсь предавать все это огласке, — заверил ее Страйк. — Я просто ищу подтверждение — или нет — того, что Пирбрайт сказал моему клиенту.
— Ну выкладывай тогда. Что еще он сказал?
— Он утверждал, что был вечер, когда всех детей поили наркотиками. Он был моложе тебя, но мне интересно, слышала ли ты когда-нибудь о том, что кого-то накачивают наркотиками?
Эбигейл фыркнула, покрутив пустой бокал между пальцами.
— Там нельзя было ни кофе, ни сахара, ни спиртного — ничего. Даже парацетамол не давали. Он говорил мне по телефону, что люди летают. Он, наверное, предпочел бы думать, что это наркотики ему подсунули, а не то, что его обманул какой-то хреновый фокус Мазу, или что у него крыша поехала.
Страйк сделал пометку.
— Ладно, следующий вопрос странный. Кевин думал, что Дайю могла становиться невидимой — или говорил, что одна из его сестер верила, что она может.
— Что? — сказала Эбигейл, полусмеясь.
— Понимаю, — сказал Страйк, — но он, похоже, придавал этому значение. Я подумал, не пропала ли она в какой-то момент до своей смерти.
— Не помню… но я бы не стала отрицать, что она могла быть невидимой. Изображала из себя волшебницу, как ее мать.
— Хорошо, следующий вопрос тоже странный, но я хотел спросить тебя о свиньях.
— Свиньях?
— Да, — сказал Страйк. — Может быть, это ничего не значит, но они постоянно появляются.
— Что за..?
— Шейла Кеннетт утверждает, что Пола Дрейпера избили за то, что он позволил некоторым из них сбежать, а жена Джордана Рини говорит, что ему раньше снились кошмары о свиньях.
— Кто такой Джордан Рини?
— Ты не можешь его вспомнить?
— Я… ох, может быть, — она сказала медленно. — Это был тот высокий, который проспал и должен был быть в грузовике?
— Какой грузовик?
— Если это тот, о ком я думаю, то он должен был быть с Шерил — Шери на овощном рынке, в то утро, когда утонула Дайю. Если бы он поехал, для Дайю не осталось бы места. Это был маленький бортовой грузовик. Впереди было достаточно места для двоих.
— Я не знаю, должен ли он был отвозить овощи, — сказал Страйк, — но, по словам Пирбрайта, Мазу заставила Рини хлестать себя по лицу кожаной плеткой за какое-то неопределенное преступление, которое, по ее мнению, заслуживало полиции.
— Я же говорю, такое случалось постоянно. А почему жена Рини говорит за него? Он что, умер?
— Нет, в тюрьме за вооруженное ограбление.
— Пустая трата оружия, — пробормотала Эбигейл. — Он знает, где Мазу.
— Кевин Пирбрайт также написал слово «свиньи» на стене своей спальни.
— Уверен, что он не говорил о полиции?
— Возможно, так оно и было, но «свиньи» могли быть и напоминанием самому себе о чем-то, что он хотел включить в свою книгу.
Эбигейл посмотрела на свой пустой стакан.
— Еще один? — предложил Страйк.
— Пытаешься меня напоить?
— Отплатить тебе за то, что ты уделила мне время.
— Шарманщик. Ага, спасибо, — сказала она.
Когда Страйк вернулся с четвертой порцией, Эбигейл сделала глоток и почти минуту сидела молча. Страйк, который подозревал, что она хотела сказать больше, чем, возможно, сама осознавала, ждал.
— Ладно, — сказала она вдруг, — вот оно: если ты хочешь знать правду. Если людям, которые были на ферме Чепмена в девяностые годы, кошмары о свиньях снятся, то это не потому, что гребаные животные с фермы сбежали.
— Почему же?
— «Свинья действует в бездне».
— Что, прости?
— Это из «И-Цзин». Знаешь, что это такое?
— Э-э-э… книга гаданий, да?
— Мазу сказала, что это оракл… что это за слово?
— Оракул?
— Да. Да. Но после моего ухода я обнаружила, что она не использует его правильно.
Учитывая, что он разговаривал не с Робин, которая была знакома с его взглядами на гадания, Страйк решил не обсуждать, можно ли правильно использовать оракул.
— Что ты имеешь в виду под…?
— Предполагается, что это, типа, используется человеком, который ищет — ну, ты знаешь — руководства, или мудрости, или еще чего-нибудь. Вы отсчитываете стебли тысячелистника, затем смотрите значение сделанного вами объяснения в «И-Цзин». Мазу нравится все китайское. Она притворяется китаянкой. В задницу. В любом случае, она никому другому не позволила бы и пальцем прикоснуться к стебелькам. Она давала предсказания и все подстраивала.
— Как?
— Она использовала это, чтобы определять наказания и так далее. Она говорила, что консультируется с И-Цзин, чтобы узнать, кто говорит правду. Видишь, если ты чистый духом, божественная вибрация (голос Эбигейл был полон презрения) проходит сквозь тебя, поэтому, если ты что-то делаешь, например, с И-Цзин, или картами, или кристаллами, или чем-то подобным, это работает, но не для тех, кто не так чист.
— А где же свиньи?
