Нахмурившись, Эмили собрала лапшу со своих колен, положила ее обратно на тарелку, затем намеренно наколола единственные кусочки свежего овоща из того, что, как была уверена Робин, было консервированным помидором, отложила его в сторону и принялась за остальную часть своего блюда.
— Ты не любишь морковь? — спросила Робин. На ферме Чепменов еда была настолько скудной, что она никогда не видела, чтобы кто-то не подчищал свою тарелку.
— Что тебе до этого? — агрессивно сказала Эмили.
Робин молча доедала остатки еды.
…самое святое из человеческих чувств — почитание предков.
В четверг Страйк совершил долгую поездку в Сент-Моус на поезде и пароме. Дядя был так удивлен и обрадован его приездом, что Страйк понял, что Тед забыл о его приезде, несмотря на то, что утром он позвонил и сообщил дяде, во сколько приедет.
В доме, где когда-то хозяйничала привередливая Джоан, было пыльно, хотя Страйк с удовлетворением отметил, что в холодильнике было много еды. Страйк понимал, что соседи Теда сплотились вокруг него и регулярно его навещали, следя за тем, чтобы у него было достаточно еды. Это усиливало чувство вины Страйка за то, что он не сделал больше для поддержки Теда, разговор которого был бессвязным и повторяющимся.
Визит к терапевту на следующее утро нисколько не развеял опасений Страйка.
— Он спросил Теда, какая сегодня дата, но тот не знает, — сказал Страйк Люси по телефону после обеда. Страйк оставил Теда с кружкой чая в гостиной, а сам под предлогом покурить выскользнул на задний двор и теперь вышагивал по небольшому участку газона.
— Ну, это не слишком серьезно, не так ли? — сказала Люси.
— Затем он сказал Теду адрес и заставил его сказать в ответ, что Тед прекрасно сделал, и он сказал Теду, что попросит его повторить адрес через несколько минут, но Тед не смог.
— О нет, — сказала Люси.
— Он спросил, может ли Тед вспомнить недавнюю новость, и Тед ответил: «Брексит», без проблем. Затем он попросил его заполнить цифрами картинку с изображением часов. Тед справился с этой задачей, но потом ему нужно было дорисовать стрелки, чтобы они показывали десять-одиннадцать, и Тед растерялся. Он не смог этого сделать.
— Вот черт, — прошептала Люси с досадой. — Так какой диагноз?
— Деменция, — сказал Страйк.
— Тед был расстроен?
— Трудно сказать. У меня такое впечатление, что он знает, что что-то случилось. Он сказал мне вчера, что часто что-то забывает, и это его беспокоит.
— Стик, что будем делать?
— Я не знаю, — сказал Страйк. — Я бы не дал больших шансов на то, что он не забудет выключать плиту на ночь. Он оставил кран с горячей водой включенным час назад, просто ушел и забыл об этом. Возможно, ему пора в приют.
— Он этого не захочет.
— Я знаю, — сказал Страйк, который теперь приостановился, чтобы посмотреть на полоску моря, видневшуюся из заднего сада Теда. Прах Джоан был выброшен туда со старой парусной лодки Теда, и какая-то иррациональная часть его души искала совета у далекого сверкающего океана. — Но я беспокоюсь о том, как он будет жить один, если его состояние ухудшится еще больше. Лестница крутая, а он не слишком устойчиво держится на ногах.
Они закончили разговор, так и не определившись с будущим Теда. Вернувшись в дом, Страйк обнаружил, что его дядя крепко спит в кресле, и тихонько удалился на кухню, чтобы просмотреть электронную почту на ноутбуке, который он привез с собой из Лондона.
Сообщение от Мидж находилось наверху в списке входящих. Она приложила отсканированную копию письма, которое Робин положила в пластиковый камень накануне вечером.
В первом абзаце рассказывалось о возвращении на ферму недовольной Эмили Пирбрайт и о несбывшихся надеждах Робин получить от нее информацию. Во втором параграфе описывалось занятие в подвале, на котором новобранцы должны были написать своей семьей, и делался вывод:
