С того момента, как Руфус согласился встретиться с ней, Робин знала, что к своей главной цели — выяснить, была ли Розалинда Фернсби той самой обнаженной девушкой в маске свиньи, — придется подходить тактично. Ей не хотелось бы представлять, как отреагирует кто-нибудь из ее родных братьев, если ему покажут такую фотографию с изображением Робин. А теперь, встретившись с Руфусом, она боялась, что может произойти настоящий вулканический взрыв, когда она покажет ему фотографии в своем телефоне. Поэтому она решила, что второстепенная задача — выяснить, был ли Уолтер тем человеком, которого Цзян узнал как человека, вернувшегося через много лет, — станет первой линией ее допроса.
Купив бутерброды, они сели за угловой столик.
— Большое спасибо за встречу со мной, Руфус, — начал Робин.
— Я перезвонил вам только потому, что хочу знать, что именно происходит, — сурово сказал Руфус. — Неделю назад мне звонила женщина-полицейский — ну, она сказала, что она женщина-полицейский. Она спрашивала контактные данные моей сестры.
— Вы дали их ей?
— У меня ничего нет. Мы не общаемся, уже много лет. Ничего общего.
Он сказал это с какой-то драчливой гордостью.
— Затем она сказала, что со мной могут связаться два человека по имени Робин Эллакотт и Корморант Страйк, которые пытаются найти компромат на мою семью. Естественно, я попросил уточнить детали, но она сказала, что не может их дать, так как это открытое расследование. Она дала мне номер телефона, по которому можно позвонить, если вы со мной свяжетесь. И когда вы позвонили… ну, вы знаете, что произошло, — безапелляционно заявил Руфус. — Я позвонил по номеру, который мне дали, и попросил позвать констебля Кертис. Ответивший мне человек рассмеялся. Он передал трубку этой женщине. У меня возникли подозрения. Я спросил номер ее жетона и юрисдикцию. Наступила тишина. Потом она повесила трубку.
— Очень умно с вашей стороны проверить, — прокомментировала Робин.
— Ну, конечно, я проверил, — сказал Руфус с оттенком удовлетворенного тщеславия. — Если мы не проверяем, для инженеров на карту будет поставлено нечто большее, чем плохая рецензия в каком-нибудь шуточном журнале по общественным наукам.
— Вы не возражаете, если я буду делать записи? — спросила она, доставая свою сумку.
— Почему я должен возражать? — раздраженно сказал он.
Робин, знавшая по записям в Интернете, что Фернсби женат, молча посочувствовала его жене, когда потянулась за ручкой.
— Констебль Кертис — так называемая — дала вам номер стационарного телефона или мобильного?
— Мобильного.
— У вас он еще есть?
— Да.
— Можно мне его взять?
— Мне нужно подумать об этом, — сказал он, подтверждая впечатление Робин о том, что это человек, который считает, что информация — это, безусловно, сила. — Я решил перезвонить вам, потому что вы, по крайней мере, сказали правду о том, кто вы. Я проверил вас в Интернете, — добавил он, — хотя вы не очень похожи на свои фотографии.
Его тон не оставлял у Робин сомнений в том, что, по его мнению, вживую она выглядит еще хуже. С каждой минутой ей становилось все жальче его жену, и она сказала:
— В последнее время я немного похудела. Ну, мы с моим партнером…
— Это Корморант Страйк?
— Корморан Страйк, — сказала Робин, которая не понимала, почему Фернсби должен занимать первое место на рынке педантизма.
— Не Корморант?
— Не Корморант, — терпеливо сказала Робин. — Мы расследуем деятельность Всеобщей Гуманитарной Церкви.
— Зачем?
— Нас наняли для этого.
— Газета?
— Нет, — сказала Робин.
— Я не уверен, что хочу с вами разговаривать, если не знаю, кто вам платит.
— У нашего клиента есть родственник в церкви, — сказала Робин, решив, что проще, учитывая придирчивость Руфуса, не говорить, что родственник в действительности вышел.
— А как мой отец относится к этой ситуации?
— Вы в курсе, что он сейчас…?
— На ферме Чепменов? Да. Он написал мне дурацкое письмо, что вернулся назад.
— Что вы имеете в виду под «вернулся»? — спросила Робин, ее пульс участился.
— Я имею в виду, что он там уже бывал, очевидно.
— Правда? Когда?
— В 1995 году — в течение десяти дней, — сказал Руфус с придирчивой, но полезной точностью, — и в 2007 году — в течение… возможно, недели.
— Почему такие короткие сроки? Мой клиент интересуется тем, что́ заставляет людей приходить в церковь и что́ заставляет их уходить, понимаете ли, — добавила она коварно.
— В первый раз он ушел, потому что моя мать подала на него в суд. Второй раз — потому что заболела моя сестра Роуз.
Скрывая свой интерес к этим ответам, Робин спросила:
— Что заставило его захотеть присоединиться в 95-м году, вы знаете?
— Тот человек, который все это затеял, Уэйс, выступал с докладом в Сассекском университете, где работал мой отец. Он пошел туда в духе мнимых научных изысканий, — сказал Руфус с легкой усмешкой, — и попал на удочку. Он ушел со своего поста и решил, что посвятит себя духовной жизни.
— Так он просто сорвался?
— Что вы имеете в виду под словом «сорвался»?
— То есть, это было неожиданно?
