— В ВГЦ мы верим не только в индивидуальное духовное просвещение, но и в работу по улучшению условий жизни маргинализированных людей, как внутри церкви, так и за ее пределами. Если у вас есть такая возможность, пожалуйста, по дороге сделайте пожертвование на проект «Молодые сиделки», а если вы хотите узнать больше о церкви и нашей миссии, не стесняйтесь обратиться к одному из служителей, который будет рад помочь. А сейчас я оставлю вас с прекрасными фотографиями наших последних гуманитарных проектов.
Она ушла со сцены. Поскольку двери не открылись, большинство прихожан остались сидеть, глядя на экран. В храме горел приглушенный свет, и Дэвид Боуи снова начал петь, а неподвижные прихожане смотрели дальнейшие ролики: бездомные ели суп, восторженные дети поднимали руки в классе в Африке, взрослые люди разных рас проходили какую-то групповую терапию.
Мы можем стать героями, пел Дэвид Боуи, всего на один день.
Шесть на пятом месте…
Шок переходит то в одну, то в другую сторону…
Однако при этом ничего не теряется.
Страйк, которому не терпелось узнать, как прошла первая поездка Робин в храм, не видел ее первые несколько попыток связаться с ним, поскольку сидел в метро с сумкой из Хэмлис на коленях. С пятой попытки Робин удалось дозвониться до него, когда он вышел из поезда на станции Бромли Саут и уже собирался нажать ее номер.
— Извини, — было его первое слово. — Не было связи. Я уже еду к Люси.
Люси была сводной сестрой, с которой вырос Страйк, поскольку она была ребенком его матери, а не отца. Хотя он любил Люси, у них было очень мало общего, и посторонние люди, как правило, не верили, что они вообще родственники, учитывая, что Люси была маленькой и светловолосой. Сегодняшний визит Страйк совершал из чувства долга, а не из удовольствия, и ожидал, что ему придется нелегко в течение нескольких часов.
— Как все прошло? — спросил он, направляясь по дороге под грозящим дождем небом.
— Не то, что я ожидала, — призналась Робин, которая прошла несколько кварталов от храма, прежде чем нашла кафе с местами на улице, где из-за прохладного дня не было подслушивающих. — Я думала, что здесь будет больше огня и серы, но нет, здесь сплошная социальная справедливость и свобода сомневаться. Правда, все очень хитро — фильмы показывают на экране кинотеатра, а за кадром играет Дэвид Боуи…
— Боуи?
— Да, «Герои», но главная новость в том, что папа Джей был там лично.
— Он был там?
— Он очень харизматичен.
— Он должен быть, — хмыкнул Страйк. — Кто-нибудь пытался завербовать тебя?
— Не совсем, но на выходе меня перехватила блондинка, которая, как я думаю, знает, сколько стоила одежда Пруденс. Сказала, что надеется, что мне понравилось, и спросила, есть ли у меня вопросы. Я сказала, что все это было очень интересно, но я не проявила особого интереса. Она сказала, что надеется увидеть меня там снова.
— Прикидываешься недотрогой, — сказал Страйк, который только что почувствовал на лице первые капли ледяного дождя. — Хороший заход.
— На выходе мне пришлось бросить в ведро для сбора денег двадцатифунтовую купюру, — сказала Робин, — учитывая, что у меня с собой сумочка за пятьсот фунтов. Но я убедилась, что мальчик на входе видел, сколько я даю.
— Возьми из наших мелких денег, — сказал Страйк.
— И я… Вау, — сказала Робин, наполовину смеясь, наполовину пораженная.
— В чем дело?
— Я… ничего.
Два молодых американца — высокие, упитанные, бородатые и в бейсбольных кепках — только что заняли место через два столика от Робин. На одном из них была рубашка-поло, на другом — футболка NASCAR с именем Джимми Джонса и большой 48-й номер.
— Ничего важного, я расскажу тебе позже, — сказала Робин. — Просто хотела поговорить по сути. Я отпущу тебя, если ты едешь к Люси. Увидимся в понедельник.
Страйк, которому не особенно хотелось терять возможность отвлечься разговором с Робин, направляясь по направлению к встрече, которой он так боялся, попрощался и продолжил путь, чувствуя, как дурное предчувствие становится все сильнее. Люси, судя по голосу, была в восторге от того, что он приедет, и это делало перспективу сообщить ей новость еще менее приятной.
На большом дереве магнолии в палисаднике Люси и Грега в этот прохладный мартовский день, естественно, не было цветов. Страйк постучал в дверь, которую почти сразу же открыл его любимый племянник Джек.
— Черт возьми, — сказал Страйк. — Ты вырос примерно на восемь дюймов с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
— Было бы странно, если бы я уменьшился, — сказал Джек, ухмыляясь. — Ты похудел.
— Да, но мне нужно было скинуть вес, — сказал Страйк, вытирая ноги о половик. — Ты поймешь, когда достигнешь моего возраста… Я принес это для тебя, Люка и Адама, — добавил он, протягивая Джеку сумку.
Теперь в зале появилась Люси и, услышав эти слова, обрадовалась Страйку. Ранее она выражала недовольство тем, что он так явно благоволит к ее среднему сыну.
