Где-то далеко гремели сражения завершающего этапа Великой Отечественной Войны, мехкорпуса ОСНАЗ вспарывали фронт, кромсая в лохмотья вражеские корпуса и армии, высаживались воздушные и морские десанты, закручивались головокружительные интриги, целые страны сдавались без единого выстрела, а профессор Вавилов был занят двумя задачами. Во-первых – он выздоравливал после крупозного воспаления легких, осложненного общим истощением организма. Во-вторых – поглощал всю возможную литературу по генетике, которую ему мог подобрать персонал госпиталя из будущего, ибо представления об этом вопросе в конце тридцатых – начале сороковых были сугубо эмпирическо-идеалистическими. И хоть большинство материалов, имевшихся в распоряжении врачей из будущего, касались генетики человека и смежных областей (получение человеческого инсулина от бактерий) профессор Вавилов экстраполировал эти знания на интересовавшие его вопросы генетики растений. Чтобы двигаться дальше, были нужны лаборатории, люди, финансирование и прочие вещи, необходимые для приведения дела в практическую плоскость, но с этим пока было велено не торопиться. Мол, еще не срок.
В то же самое время шаг за шагом шло расследование деятельности Лысенко. Чтобы товарищ Антонова могла положить на стол Верховному особую папочку, необходимые материалы еще требовалось собрать, а потом угадать правильный момент, чтобы представить их самому высокому начальству. А это вопрос особой государственной важности – ведь дело плохо, если вместо борьбы за продовольственную безопасность Советского Союза имеет место имитация бурной деятельности и тупое разбазаривание средств. И в разы меньший ущерб советских наркомов отправляли на нары или мазали им лоб зеленкой. В нашей истории этот грандиозный обман покрывался всеми советскими структурами – от НКВД и ВАСХНИЛ до наркомата земледелия и наркомата зерновых и животноводческих совхозов (
И вот почти через год ожидания состоялся вызов в Москву, прозвучавший для опального в прошлом профессора неприятным ощущением в области сердца. А вдруг он снова не будет понят и принят, и все мытарства начнутся сначала? По понятным причинам Вавилову не сообщали о том, что гражданина Лысенко уже зажевали зубья государственной репрессивной машины, и из этих смертельных объятий тому уже никогда не вырваться, ибо никакой практической ценности для Советского Союза этот персонаж собой не представляет. Все те, кто несколько лет назад топил Вавилова и уже приготовился плясать на его могиле, в итоге сами пошли по тому же пути. Вот и все об этих людях, отныне и присно и во веки веков.
Вопреки опасениям, вождь встретил ученого приветливо, попросил присесть, и даже извинился за допущенные в отношении него перегибы.
– Вы, товарищ Вавилов, – сказал он, – должны понять, что партия большевиков и советское правительство были введены в заблуждение бандой ловких фальсификаторов и мистификаторов, обещавших нам в кратчайшие сроки горы зерна, но вместо того засадивших поля самым отборным бурьяном. Но теперь все встало на свои места. Невинно пострадавшие реабилитированы и будут вознаграждены, а виновники трагедии -изобличены и жестоко наказаны. Мы надеемся, что вы, товарищ Вавилов, нас поймете и простите, после чего с полной отдачей включитесь в битву за обеспечение продовольственной безопасности СССР. Нам нужны не просто новые наиболее продуктивные сорта, нам нужна новая система земледелия, опирающаяся на мощную промышленность, способную дать сельскому хозяйству все необходимое для эффективной работы. Война закончилась, и теперь пришло время перековывать мечи на орала. Вместо танков, пушек и взрывчатки советская страна остро нуждается в тракторах, комбайнах, самолетах сельхозавиации, минеральных удобрениях, гербицидах и пестицидах. Но сами по себе все эти вещи ничто – сваленный беспорядочной грудой набор деталей вместо автомобиля; нам нужен строго научный проект, как употребить все, что может дать промышленность, наилучшим образом, и путем индустриализации сельского хозяйства навсегда отогнать от советских людей извечный призрак голода.
Выслушав эту небольшую речь вождя, Вавилов некоторое время лишь оторопело молчал.
– Так вы считаете, что нам не нужно заниматься селекцией новых сортов, а вместо того следует сосредоточиться на процессе индустриализации? – спросил он наконец.
