Правда, у тех, кто отличается прекрасным здоровьем, пищеварение настолько хорошо, что млечный сок, входя в сердце, почти не увеличивает и не уменьшает теплоты его и не мешает крови бродить так же, как если бы она была одна в сердце, так что у этих людей жизненные духи, а следовательно, и их способность воображения почти не испытывает никакого изменения. Что же касается стариков и людей немощных, то после еды они замечают в себе весьма заметные перемены. Почти все они впадают в дремоту, или, по крайней мере, воображение их становится совсем вялым, не обладает более ни живостью, ни быстротою: их мысли делаются неясными, они не могут сосредоточиться на чем бы то ни было, — словом, они делаются совсем иными, чем были раньше.
III. Но если и самые здоровые -и сильные люди захотят также наглядных доказательств только что сказанному, то им стоит лишь подумать, что бывает с ними, когда они выпьют вина больше обыкновенного или когда они будут пить в один раз за едой одно только вино, а в другой — только воду. Ибо мы убеждены, что они, если только они не совершенные глупцы или если тело их не устроено каким-нибудь совершенно необычайным образом, почувствуют тотчас веселость, или небольшую дремоту, или что-нибудь подобное.
В вине столько спирта, что оно представляет из себя почти совсем образовавшиеся жизненные духи, но духи своевольные, не легко подчиняющиеся повелениям воли, вследствие, вероятно, своей способности быстро приходить в движение. Поэтому даже у самых сильных и крепких людей вино производит в воображении и во всех частях тела большие изменения, чем кушанья и другие напитки. Оно, говоря словами Плавта1, подставляет ногу и действует на ум далеко не так благотворно, как это описывает Гораций в следующих стихах:
Было бы довольно легко объяснить главные действия, какие производит соединение млечного сока с кровью в жизненных духах,
1 Vinum luctator dolosus est (вино лукавый противник).
2 Чего не затевает хмель? разглашает тайны, питает надежды, труса увлекает в сражение, облегчает душу, отягощенную заботами, вдохновляет искусства. Кого полная чаша не делает красноречивым? Какому бедняку не придаст отваги?
а затем в мозгу и в самой душе, например, почему вино увеселяет, почему оно придает уму известную живость, если его пить умеренно, почему постепенно оно притупляет ум, если пить его слишком много, почему люди впадают в дремоту после еды, и многое другое, чему, обыкновенно, даются весьма смешные объяснения. Однако я не буду останавливаться на этом, ибо, помимо того, что физика не составляет нашей задачи, нам пришлось бы в данном случае дать некоторое понятие об анатомии мозга или сделать некоторые предположения, как это сделал г-н Декарт в своем трактате «О человеке», — без этого ведь невозможно было бы объяснение. Наконец, если прочесть со вниманием указанный трактат г-на Декарта, то, пожалуй, можно удовлетвориться тем объяснением, какое он дает всем этим вопросам, потому что этот писатель разъясняет их или, по крайней мере, настолько знакомит с ними, что можно самому найти объяснение их, размышляя над ним, конечно, при том условии, что хоть немного знаком с его принципами.
Вторая общая причина изменений, происходящих в жизненных духах, — воздух, которым мы дышим. Ибо, хотя он и не производит сразу такого заметного действия, как млечный сок, однако со временем он делает то же, что делают соки кушаний в более короткое время. Этот воздух из ветвей дыхательного горла проходит в ветви легочной артерии (artere veineuse), здесь он смешивается с кровью и стремится в сердце, и, сообразно своему собственному состоянию и состоянию1 крови, он производит весьма значительные изменения в жизненных духах, а следовательно, в способности воображения.
