И пусть не говорят, что это делается для того, чтобы познать величие Того, кто создал все эти великие предметы. Малейшая мошка более свидетельствует о могуществе и мудрости Божией для тех, кто рассматривает ее со вниманием и без предубеждения в ее незначительности, чем все, что знают астрономы о небесах. Однако люди созданы не для того, чтобы всю свою жизнь рассматривать мошек и насекомых, и мы не особенно одобряем труд, потраченный некоторыми лицами, чтобы описать нам паразитов всякого вида животных и превращения различных личинок в мух и бабочек. Позволительно заняться этим, когда нечего делать и ради развлечения, но люди не должны тратить на это все свое время, если они не безучастны к своим бедствиям.
Они должны постоянно прилежать к познанию Бога и самих себя, серьезно стараться избавиться от своих заблуждений и предрассудков, от своих страстей и наклонностей ко греху, исследовать ревностно истины, им наиболее необходимые. Ибо ведь те наиболее рассудительны, кто исследует с наибольшим старанием самые основательные истины.
Главною причиною, вовлекающею людей в ложные научные исследования, служит то, что они связывают идею ученого с пустым и бесплодным знанием, вместо того чтобы связывать ее лишь с науками основательными и необходимыми. Ибо когда человек заберет себе в голову стать ученым и когда дух многознания начнет волновать его, то он отнюдь не рассматривает, какие науки ему наиболее необходимы, как для того чтобы поступать, как подобает порядочному человеку, так для того чтобы усовершенствовать свой разум, он смотрит только на тех, кто в свете слывет ученым, и на то, что делает их известными. Все науки самые основательные и самые необходимые довольно обыкновенны, а потому они вовсе не заставляют удивляться и почитать тех, кто обладает ими, ибо к вещам обыкновенным, как бы прекрасны и удивительны они ни были сами по себе, мы относимся без внимания и безучастно. Так что, кто хочет стать ученым, тот не останавливается вовсе на науках, необходимых для руководства в жизни и для совершенства разума. Эти науки не вызывают в нем созданной им идеи науки, ибо не этими знаниями восхищался он в других и желает, чтобы восхищались в нем.
Евангелие и мораль — знания слишком простые и обыкновенные, они же хотят знать критику каких-нибудь выражений, попадающихся у древних философов или у греческих поэтов, языки, особенно те, которые не употребляются в их стране, как арабский или язык раввинских книг и т. п., им кажутся достойными их прилежания и изучения. Если они читают Священное Писание, то не для того чтобы научиться религии и благочестию, вопросы хронологии, географии, грамматические трудности занимают их всецело, они более горячо желают познания всего этого, чем спасительных истин Евангелия. Они хотят сами обладать тем знанием, каким глупо восхищались в других и которым глупцы не замедлят восхищаться в них.
То же относится к познанию природы, они ищут знаний отнюдь не полезнейших, но наименее обыкновенных. Анатомия слишком низменна для них, зато астрономия более возвышенна. Обыкновенные опыты мало достойны их прилежания, зато с большим старанием Делают они опыты редкие и поразительные, которые никогда не могут просветить наш разум.
Они кичатся знанием историй самых редких и древнейших. Они не знают генеалогии государей, царствующих теперь, но тщательно исследуют генеалогию людей, умерших четыре тысячи лет тому назад. Они пренебрегают изучением самых обыкновенных рассказов своего времени, но стараются точно знать басни и вымыслы поэтов. Они не знают даже своих собственных предков, но если вы пожелаете, они сошлются вам на несколько авторитетов, чтобы доказать, что такой-то римский гражданин был сродни императору и т. п.
Они едва знают названия обыкновенной одежды, употребляемой в их время, но находят удовольствие в изучении одежды, которую носили греки и римляне. Животные их страны им мало знакомы, но они не побоятся потратить несколько лет на сочинение толстых томов о животных библейских, чтобы показать, что они угадали лучше других, что означают неизвестные выражения. Подобная книга составляет предмет удовольствия для автора и ученых, читающих ее, потому что вся составлена из отрывков греческих, еврейских, арабских и т. д., из цитат раввинов и других темных и необыкновенных писателей и удовлетворяет тщеславию автора и глупому любопытству читателей, которые также будут считать себя ученее других, когда будут иметь возможность утверждать с гордостью, что в Писании есть шесть различных слов, означающих льва или что-нибудь подобное.
