3. Что есть действия в одном смысле хорошие, а в другом — дурные. Так, например, дурно искать смерти, когда Бог это запрещает, но хорошо идти навстречу смерти, когда Бог это повелевает. Ибо все наши действия хороши или дурны лишь потому, что их повелел или запретил Бог или в законе вечном, который каждый рассудительный человек может вопросить, углубляясь в самого себя, или в письменном законе, доступном чувствам чувственного и плотского человека, который после грехопадения не всегда в состоянии вопрошать разум.
Итак, я говорю, что удовольствие всегда благо, но не всегда хорошо наслаждаться им.
1. Вместо того чтобы привязать нас к Тому, Кто один может доставить удовольствие, оно отвлекает нас от Него, чтобы связать с тем, что, как нам ложно кажется, доставляет его, оно отвлекает нас от Бога, чтобы привязать к низкой твари. Всегда хорошо наслаждаться удовольствием, которое относится к истинной причине и есть перцепция ее. Так как любить можно только то, что сознаешь, то это удовольствие может вызвать только праведную любовь, любовь к действительной причине счастья. Но, во всяком случае, весьма опасно наслаждаться удовольствиями, относящимися к чувственным предметам и являющимися перцепциею их, потому что эти удовольствия ведут нас к любви к тому, что не есть причина нашего действительного счастья. Ибо хотя люди, просвещенные настоящей философией, и думают, что удовольствие не вызывается внешними предметами и что оно может некоторым образом способствовать к познанию Бога во всех видах и к любви к Нему, однако после грехопадения рассудок человеческий столь ослабел, а его чувства и воображение возымели такую власть над его разумом, что они могут быстро извратить его сердце, если он не отрешится, согласно заповеди Евангельской, от всего, что не ведет к Богу само по себе, ибо самая лучшая философия не сможет исцелить дух и противостоять беззакониям плотоугодия.
2. Удовольствие есть награда, а потому вызывать в своем теле движения, принуждающие Бога, в силу первого определения Его воли или общих законов природы, возбуждать в нас чувство удовольствия, когда мы не заслуживаем его, значит совершать несправедливость, или потому, что действие, совершаемое нами, бесполезно или преступно, или потому, что, будучи преисполнены греха, мы не должны требовать у Него награды. Человек до своего грехопадения мог справедливо наслаждаться чувственными удовольствиями в своих уравновешенных действиях, но после греха нет более чувственных удовольствий, вполне невинных или которые не были бы способны повредить нам, когда мы наслаждаемся ими, ибо часто достаточно бывает испробовать их, чтобы стать рабом их.
3. Бог справедлив, а потому не может быть, чтобы Он не наказал, наконец, насилия, совершаемого над Ним, когда принуждают его награждать удовольствием преступные действия, которые совершаются вопреки Ему. Когда наша душа не будет более соединена с нашим телом, тогда у Бога не будет более обязательства, наложенного Им на Себя: сообщать нам чувства, которые должны соответствовать отпечаткам в мозгу, и Его постоянною обязанностью будет удовлетворение правосудия, и тогда наступит время Его отмщения и Его гнева. Тогда, не нарушая порядка природы и пребывая всегда неизменным в первом определении Своей воли, Он накажет бесконечными мучениями неправедные удовольствия плотоугодников.
4. Уверенность, какую мы имеем уже в этой жизни, что это правосудие должно совершиться, волнует дух смертельным беспокойством и повергает его в некоторого рода отчаяние, которое делает плотоугодников несчастными даже во время самых больших удовольствий.
5. Почти всегда досадные угрызения совести сопровождают самые невинные удовольствия в силу нашего убеждения, что мы не заслуживаем их, и эти угрызения совести лишают нас известной внутренней радости, которую мы находим даже в скорби покаяния.
Итак, хотя удовольствие есть благо, следует согласиться, что не всегда хорошо наслаждаться им, в силу всех этих оснований и других подобных, которые очень полезно знать и которые очень легко вывести из этих, и почти всегда очень хорршо терпеть страдание, хотя бы оно действительно было злом.