Следовательно, безусловно необходимо, чтобы признак, по которому мы узнаем то, что ищем, был вполне отчетлив, недвусмыслен и обозначал не что иное, как искомое, иначе мы не можем быть уверены, что решили предложенный вопрос. Также следует тщательно отбросить от вопроса все запутывающие его условия, по исключении которых вопрос остается в своей целостности, ибо эти условия без нужды раздвояют способность разума, и мы даже не можем знать отчетливо содержание вопроса, если условия, входящие в него, бесполезны.
Предложите, например, вопрос в следующих словах: сделайте так, чтобы человек, выпивший вина и увенчанный цветами, не мог бы оставаться в покое, хотя бы и не видел ничего, что могло бы взволновать его. В таком случае, нужно знать, не будет ли слово «человек» метафорой, не имеет ли слово «покой» двоякого значения, взято ли оно в значении местного движения или в значении страстей, как, по-видимому, указывают на то слова: «хотя бы он и не видел ничего, способного взволновать его». Нужно знать, существенны ли условия: выпивший вина и увенчанный цветами. Ясно поняв содержание этого смешного и неопределенного вопроса, нам легко будет решить его, сказав, что, согласно условиям, выраженным в вопросе, остается лишь этого человека посадить на корабль.
Все искусство в задании подобных вопросов заключается в том, чтобы к этим вопросам прибавить условия, по-видимому важные, но на самом деле не имеющие существенного значения, и отвлечь таким способом ум людей, которым вопрос предложен, к вещам бесполезным для решения его. Такова, например, загадка, которую служанки обыкновенно предлагают детям: я видела, говорят они, охотников или, вернее, рыбаков, которые несли с собою то, чего не ловили, и бросали в воду пойманное. Ум тогда занят идеею рыбаков, ловящих рыбу, и не может понять, что хотят сказать в загадке. Вся трудность этого шуточного вопроса заключается в том, что нельзя ясно понять его: не приходит в голову, что охотники и рыбаки, подобно остальным людям, иногда ищут в своих платьях известных насекомых, которых, поймав, выбрасывают, а если не могут поймать, несут с собою.
Иногда же в вопросе не приводятся все условия, необходимые для его решения, и это затрудняет его, по крайней мере, настолько же, как прибавление условий бесполезных, например, в следующем: сделайте человека неподвижным, не связывая и не раня его, или, точнее, положите мизинец этого человека в его ухо и сделайте его неподвижным в этом положении так, чтобы он не мог сойти с места, пока не вынет мизинца из уха. Сначала это кажется невозможным, и оно действительно невозможно, ибо можно свободно ходить, положив мизинец в ухо. Но дело в том, что в вопросе не достает еще одного условия, стоит сказать его, и вся трудность исчезает. Это условие заключается в том, что человек, положивший мизинец в ухо, должен обхватить колонку у кровати или что-нибудь подобное так, чтобы эта колонка находилась между его рукою и ухом, тогда он не может сойти с места, не вынув предварительно пальца из уха. Но к условиям этого вопроса обыкновенно не прибавляют, что нужно еще что-то сделать, боясь, чтобы разум не остановился на этом и не стал бы искать его и таким образом нашел бы разгадку. Поэтому люди, берущиеся за решение подобного рода вопросов, должны требовать всех указаний, необходимых для уяснения, в чем именно заключается трудность.
Эти произвольные вопросы кажутся шуточными, и в известном смысле они действительно таковы, ибо, решив их, ничего не узнаешь. Однако разница между ними и естественными вопросами не так велика, как, пожалуй, можно вообразить себе. Для решения и тех и других надо поступать почти одинаковым образом. Ибо если ловкость или хитрость людская делает произвольные вопросы запутанными и трудно разрешимыми, то темнота и неясность от природы присущи естественным явлениям. Рассеять эту тьму должны внимание разума и опыты, которые представляют собою своего рода вопросы, обращенные к Творцу природы, подобно тому как двусмысленность и ненужные условия в произвольных вопросах устраняются вниманием ума и ловкими расспросами, предлагаемыми людям, задавшим нам произвольный вопрос. Объясним эти вещи по порядку, более серьезным и поучительным образом.
Есть множество вопросов, которые представляются весьма трудными, потому что их не понимают, они скорее должны считаться аксиомами, хотя и нуждающимися в некотором объяснении, чем настоящими вопросами, ибо, как мне кажется, не следует причислять к числу вопросов известные положения, представляющиеся неоспоримыми, если их термины отчетливо поняты.
Так, например, считается трудно разрешимым вопросом вопрос: бессмертна ли душа, — потому что люди, задающие этот вопрос или же претендующие на решение его, не представляют отчетливо его терминов. Так как слова «душа» и «бессмертный» означают различные вещи и так как люди не знают, каким образом они понимают их, они и не могут решить, бессмертна ли душа, ибо они не знают в точности ни что они спрашивают, ни что они ищут.
