Картезианство Мальбранша — первое, что бросается в глаза при чтении «Разысканий истины». Автор трактата с величайшим почтением относится к «господину Декарту». Он считает Декарта светочем новой науки и новой философии. Он защищает Декарта от нападок, идущих как со стороны рутинеров-ученых, так и со стороны некоторых теологов, обвинявших автора «Рассуждения о методе» в том, что его учение противоречит отдельным положениям христианского вероучения. Будучи глубоко верующим человеком, принадлежа к духовному званию и занимаясь теологией, Мальбранш в то же время являлся горячим приверженцем новой науки и новой философии. В «Разысканиях истины» имеется много страниц, содержащих критику тех «ученых людей», которые свое призвание видели в том, чтобы разъяснять и комментировать трудные места в сочинениях Аристотеля и других древних философов, и которые голословно заявляли, что Галилей, Гарвей, Декарт заблуждаются только потому, что говорят нечто совсем новое и свое. По мнению этих «пользующихся репутацией ученых» людей, дело обстоит так:
«Если вы открываете какую-нибудь истину, то необходимо — даже и в наше время, — чтобы Аристотель предвидел ее; если же
598
Я. А. СЛИНИН
Аристотель противоречит ей, то открытие ваше ложно».' По мнению же Мальбранша, дело обстоит иначе: «Если бы мы верили, что Аристотель и Платон непогрешимы, то, быть может, и следовало бы только стараться понять их; но разум не позволяет верить этому. Напротив, разум требует, чтобы мы считали их невежественнее новых философов, потому что в наше время мир старше на две тысячи лет и у него более опыта, чем во время Аристотеля и Платона, как мы это уже сказали; новые философы могут знать все истины, какие оставили нам древние, и еще найти несколько других».2
Защищая новых философов, Мальбранш подвергает критике не только их противников, догматически относящихся к наследию древних, но и самих древних. Особенно достается Аристотелю, Критические замечания в его адрес разбросаны по всему трактату. Больше всего Мальбраншу не нравится аристотелевское учение о природе. Вся вторая глава второй части шестой книги посвящена опровержению космологии Стагирита и его учения об элементах, базирующегося на анализе аристотелевских трактатов «О небе» и «О возникновении и уничтожении». Вообще же антиаристотелизм Мальбранша достигает весьма высокой степени ожесточения. В его интерпретации Аристотель предстает в обличье полного невежды, путаника и шарлатана, которому непонятно каким образом удавалось запудривать мозги ученых мужей на протяжении двух тысячелетий. Вот что можно узнать в «Разысканиях истины» об Аристотеле:
«Разглагольствует он много, но не говорит ничего. Это не значит, чтобы он был многоречив; нет, он обладает секретом быть кратким и говорить лишь слова».3 И еще: «Но Аристотель часто противоречит сам себе, и на некоторых выдержках из его сочинений можно обосновать совершенно разнородные мнения».4 А также: «Ибо, хотя философы уверяют и даже думают, что преподают его учение, однако трудно найти двух философов, которые были бы согласны относительно его мнений, потому что на деле книги Аристотеля столь темны и полны терминов столь неопределенных и столь общих, что можно приписать ему с некоторым правдоподобием мнения даже тех, кто наиболее противоречит ему. В некоторых из его сочинений можно заставить его сказать все, что хочешь, потому что он почти ничего не сказал в них, хотя много нашумел; подобно тому как дети под звон колоколов говорят все, что им захочется, потому что колокола звонят громко и не говорят ничего».5 И наконец: «Это показывает, что, к несчастью своему, приверженцы Аристотеля имеют своим наставником человека очень темного, который даже
'
2Там же. Т. 1. С. 216.
3Там же. Т, 2. С. 310.
4Там же. С. 368.
5Там же. С. 89—90.
ФИЛОСОФИЯ Н. МАЛЬБРАНША
599
умышленно прибегает к неясности, как сам он говорит это в письме к Александру».6
