На улице пахло бензином и разогретым после жаркого дня асфальтом. Дайана долго стояла и размышляла, не совершила ли она ошибку. По ту сторону дороги в ночи сверкали высотки Кливленда, обновленного Кливленда, нового Кливленда. Нет, ошибки не было. Она не стала бы задерживаться на одном месте более десяти минут. Дайана поняла, что, пока она находится в движении, ее скорее всего не поймают. Если кто-нибудь не донесет, а она уж позаботится, чтобы этого не произошло. Итак, вперед! Она подняла трубку.
Послышался сонный ответ:
— Говорит Ренфро. Дайана? — Он моментально проснулся. — Где, черт побери, ты находишься?
— На другом конце провода.
— Ты в порядке? М-м-м… Ну разумеется, в порядке. Как дела?
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально.
— Завел новую подружку? — попробовала пошутить Дайана.
— С полдюжины. — Ренфро кашлянул. — Дайана, что ты творишь? Я читал о тебе, видел по телевизору. Ты свихнулась?
— Я не могла оставаться там и гнить.
— Но ты читала документы, которые я тебе посылал? Существуют законные пути.
— Хорошо, считай, я свернула в тупик.
Ренфро крякнул, будто пытался рассмеяться.
— Тебе необходимо вернуться и бороться в суде.
— Лишь в одном случае: если я буду уверена, что меня вновь не засадят за решетку. — Дайана вздохнула. — Слушай, ты волен ответить «нет», но мне требуется помощь.
— Догадываюсь.
— Мне нужна стенограмма судебного заседания. Когда судили Черчпина.
— Не одной тебе. Но судебная стенографистка никак не расшифрует текст. Работает, не напрягаясь.
— Когда она собирается закончить?
— Даже судья накричал на нее. Со дня на день.
— Мне очень важна эта стенограмма.
— Как я тебе ее передам?
— Я тебе позвоню, когда придумаю.
— Когда?
— Не знаю. Потребуется некоторое время. А ты возьми стенограмму, как только сумеешь.
— Нашли твою машину.
Дайана вспомнила свой позор: как признавалась ублюдку Лоуву, что прошляпила патрульный автомобиль, и покраснела от стыда.
— Где?
— В паре сотен миль отсюда. В лесу, к востоку от Накогдочеса.
— Есть подозреваемый?
— Нет. Твой кейс исчез. Тот, кто угнал машину, все тщательно подчистил.
— Ни волоса, ни шерстинки?
— Автомобиль на закрытой площадке управления шерифа. Не знаю, занимаются ли такой мелочевкой. Слышал, что ищут отпечатки пальцев.
— Кретины не желают даже выяснить, кто это был. Вот что там происходит.
— И еще — твой приятель Эфирд свалил.
— Эфирд? Как?
— Шеф хотел, чтобы он посещал психиатра, ну, насчет его пристрастия к рюмке и травмы после того, что совершила Линда. Ему было бы полезно. А он посчитал, что это закроет ему путь к продвижению.
— Не исключено.
— Так вот, он взял и ушел. Заявил шефу, что ему хватит на три жизни этого дерьма, и бросил на стол значок.
— Он никогда не был моим приятелем.
— Только не надо мне вкручивать.
— Слушай, давай договоримся, я очень бы хотела, чтобы ты мне поверил.
— Извини. Я просто не знаю, что сказать. Очень скучаю по тебе и безумно за тебя боюсь.
— Я по тебе тоже скучаю. — От того, что Дайана произнесла эти слова, боль стала еще острее. — Куда подевался Эфирд?
— А зачем тебе?
— Мне надо знать.
— Слышал, переехал куда-то в окрестности Накогдочеса. Живет в трейлере. — В трубке послышался вздох. — Ты должна была мне признаться.
— В чем?
— В том, что было у вас с Эфирдом.
— Я тебе уже сказала: у нас ничего не было.
— Если не считать того, что ты отключилась и провела ночь в его доме. — В голосе Ренфро прозвучали напряженные нотки. — Ты мне об этом даже не упомянула.
— Кто тебе, черт возьми, это сказал?
— С тех пор как тебя упекли за решетку, о тебе еще не то болтают.
— Могу представить, но это не значит, что ты должен верить.
— Признайся.
— В чем?
— Что у вас было с Эфирдом?
— Ничего. Ровным счетом ничего. Я вырубилась, это правда. Но не от того, что слишком много выпила. Кто-то подсыпал мне наркотик. И все. Больше ничего не было.
— А почему не сказала мне?
— Решила, что ты взбесишься. Вот как сейчас.
— Я бы не взбесился.
— А чего же сейчас бесишься?
— Ты должна была мне сказать.
— Извини.
— Дайана, тебе следует сдаться.
— Перестань, дружок.
— Найдется способ, как все уладить.
— И это говоришь ты? Слушать тебя не желаю.
— Я хочу лишь одного: чтобы ты осталась в живых.
— Мне придется жить за решеткой.
— Дайана…
— Мне пора. Я тебе позвоню. — Она повесила трубку и осмотрелась. Дорога была прямо перед ней — можно продолжать путь.
Нет, нельзя. Дайна вернулась к туалету спросить, как пройти к автобусной остановке.
Гейл разбудил скрежет металла о металл. Состав громыхал на повороте, колеса вагона терлись о рельсы. Она поднялась с полки и открыла шторку. Чикаго.
Протиснулась в тесное пространство перед раковиной, почистила зубы, причесалась. Гейл еще не привыкла к своей новой внешности, но по крайней мере уже не испытывала шока, когда смотрела в зеркало.
Поезд остановился, и Гейл была готова выйти из купе. Появились другие пассажиры с заспанными лицами. Она старалась вести себя как остальные: катила по узкому проходу один чемодан перед собой, другой сзади.
