Дальнейшую информацию о том, что происходило над акваторией озера Орш я наблюдал через сенсорные датчики своей «орбитальной группировки», состоящей из четырех спутников. Если точно, двух, поскольку вторая пара находилась на другой стороне планеты.
Как уже упоминалось, «Лайсар» принял на борт сто тысяч тонн забортной воды. Я не выдал один военный секрет — в заполненные жидкостью трюмы были погружены аварийные реактивные тормозные заряды, а сама вода заморожена до температуры жидкого азота. А теперь представьте по курсу летательного аппарата движущегося со скоростью трех километров в секунду разлетается в крошево приличных размеров айсберг. Вот тут его уже никакая силовая защита не спасет, её попросту перегрузит рой ледяных осколков, остальные раздербанят в труху самый прочный корпус ибо законов физики даже во вселенной Содружества никто не отменял.
После расстрела штурмовыми кораблями «Лайсар» продолжал неуправляемое движение по заранее вычисленной и скорректированной траектории. В нужный момент таймер привел в действие заложенные в ледяной массе взрывные устройства и прямо по курсу «Двинка» образовалось приличных размеров ледяное облако, состоящее из десятков тысяч глыб разной величины. В этом плане в мою пользу сработали кинетические орудия кораблей сопровождения — поспособствовали их более глубокой фрагментации. Так или иначе, мой план целиком и полностью удался. Несмотря на то, что вражеский транспорт врезался в периферийную зону облака, концентрации ледяных обломков хватило, чтобы перегрузить и отключить эмиттеры силового щита. Ну а дальше все по плану — на корпус «Двинка» обрушился ледяной рой.
Вообще-то я ожидал, что обломки космического корабля просто рухнут в море Орш, и на этом все закончится. О том же, что случится дальше не мог и помыслить. А произошло то, что на месте погибшего десантного корабля полыхнуло будто миллионы солнц. Идеальный по форме шар диаметром более десятка километров оттолкнулся от поверхности планеты, взлетел на высоту двадцати километров и провисел около минуты. После чего в небеса устремилось раскаленное грибовидное облако из водяного пара и донных отложений а вокруг эпицентра взрыва начала распространяться заметная невооруженным глазом ударная волна.
— Ну ни хера ж себе! — я не удержался от громкого восклицания. — Это что же получается, на борту «Двинка» «Кузькина мать» оказалась?! Рвануло так рвануло!
В следующий момент меня осенило следующее. В двух тысячах километров от моего местонахождения произошел взрыв, сопоставимый по мощности со знаменитой водородной бомбой, а над моей головой полкилометра скального грунта. Очень скоро всё тут неплохо тряхнет, и не факт, что потолок пещеры не обрушится и не похоронит меня весте с «Альбатросом» под миллионами тонн гранита.
Сам не заметил как покинул борт кораблика, что называется, в чем был, пулей выскочил из пещеры, мухой промчался по узкому каньону, и через пару минут стоял на относительно ровном участке на безопасном удалении от опасного места. Воздушной ударной волны я не опасался, все-таки расстояние до эпицентра взрыва приличное, а вот разного рода тектонические сдвиги, способные похоронить флайер, вполне вероятны. Поднявшееся на высоту многих десятков километров раскаленное облако лишь слегка окрасило багрянцем северо-восточную часть небосвода, если бы не предрассветные сумерки, последствия взрыва были бы практически не видны отсюда. Если воздушную ударную волну я никак не почувствовал, земельку немного потрясло. Как следствие, с горных склонов начали во всю сыпаться каменные обломки. Уж очень сильных осыпей не наблюдалось, по причине геологической древности горного массива, как следствие, его сглаженности.
Меня же более всего интересовал вопрос: «Уцелеет ли мой «Альбатрос»?». А следующим не менее интересным для меня моментом было: «Откуда на борту десантного корабля сверхмощная термоядерная бомба?». По общепринятой договоренности между всеми государствами Содружества оружие массового поражения не может быть размещено, тем более применено на поверхности обитаемых планет. Однако факт остается фактом, на борту «Двинка» перевозился термоядерный фугас, превосходящий по мощности гордость Никиты Хрущева знаменитую «Кузькину мать». Вообще-то насколько мне известно, ядерное и термоядерное оружие здесь давно является архаизмом. Термоядерные реакторы в Содружестве широко распространены, но эти устройства абсолютно безопасны и взорваться в принципе не могут, даже если очень захотеть. Скорее всего, рвануло антивещество, коего на данном типе кораблей не должно быть ни при каких обстоятельствах. Определенно, аннигилировало не менее пяти килограммов массы вещества, то есть боеприпас, предназначенный для борьбы с кораблями противника в космосе, но никак не на планетах.
