— Пошла бы, непременно. А куда тебе деваться, родаки непременно бы надавили. Чез из кожи вон вылез бы, чтобы загладить очередную свою «вину» перед тобой. Вот ты бы и сдалась. И неважно, что потом при всякой малейшей возможности блядовала бы от постылого, главное, условия межкланового сговора соблюдены, все довольны, все смеются.
На что, немного подумав, Лани с грустным видом кивнула:
— Наверное ты прав, любимый. — После чего подластилась ко мне под бочок и с видом лисы, объегорившей при дележке сыра двух глупых медвежат, спросила: — Как же все-таки тебе удалось справиться с шестеркой одаренных?
— Об этом поговорим после того, как обустроимся на нашей планете. У меня имеется средство кардинально повысить наши псионические возможности. — После чего перевел тему разговора в иную более интересную для нас обоих плоскость: — Если ты не против, завтра подаем прошение на заключение брака в королевскую канцелярию. По местным законам отказать нам никто не имеет права, месяц промурыжат, но не более того, вроде как на раздумье. Послезавтра я отправляюсь в свою вотчину, посмотрю, что там и как.
Прошение на брак мы подали на следующий день. Перед отлетом направил в поместье Лани всю пару сотен боевых роботов, находившихся на борту «Малыша». Мне они без надобности, пусть охраняют подругу. Береженого, как говорится, бог бережет, а боевая тактическая группа в помощь Всевышнему будет не лишней.
Я уже четверо суток скачу как кузнечик на своем чудо-корабле, преодолевая с каждым прыжком невероятное количество световых лет. Спасибо предкам, не пасовавшим перед возможным восстанием машин и предоставившим этим машинам достаточно широкую автономность. Кораблем такого класса, построенным в Содружестве, управлять в одиночку из-за огромного количества, на мой взгляд, излишних ограничений я бы не смог.
Времени до предстоящего прыжка еще много. Хотел, было направиться в тренажерный зал. Однако искин «Малыша» неожиданно уведомил, что со мной желает пообщаться некий Труф кан Майзинь.
О-ба-на! Наконец-то очухались «контрабасы». Интересно, что хотят мне сообщить?
Судя по брезгливому выражению на физиономии моего старинного знакомого, он был не очень рад меня видеть, лишь только служебный долг заставляет его общаться с таким дерьмом. Ну да, они же прекрасно осведомлены о моих гешефтах, полученных от продажи кристаллов, при этом себя они не считают виноватыми вообще. Плавали, знаем, отговорок у них жопой жуй и что «Боливар двоих не выдержит» и «Это лишь бизнес, детка, и ничего личного». То есть, кругом правы только они, я же виноват по умолчанию. Так что, верните бабки, Дэн Шир, и будете прощены… может быть.
Ну это я так предполагал, что наш разговор с бывшим куратором состоится именно в таком ключе. Однако контрабандисту удалось меня здорово удивить и огорчить. Вместо обвинительно-обличительной пламенной речи киношного злодея или без каких-либо куртуазных экивоков типа: «Здрасьте! Рад вас видеть!», он включил запись на которой Лани в обществе незнакомой мне дамы прогуливается по огромному залу, уставленному скульптурами людей, нелюдей и животных. Похоже, выставка очередного авангардиста. Хотя нет, изображения вполне реалистичные из камня, металла и пластика, значит, не какой-нибудь местный Марк Квин, слепивший собственный бюст из собственного же дерьма и выставивший это непотребство на всеобщее обозрение. Девчата разглядывают стоящие на постаментах скульптуры бурно общаются, машут руками, над чем-то смеются.
Неожиданно потолок вместе с крышей рассыпается в пыль, но вместо того, чтобы обрушиться на головы посетителей выставки, мусор устремляется облаком ввысь. Последнее, что я вижу, как подхваченная гравитационными манипуляторами хрупкая фигурка Лани исчезает в недрах зависшего над зданием тяжелого космического челнока.
Епическая сила, какая все-таки беспечность! Ведь предупреждал не один раз, чтобы за время моего отсутствия не высовывала носа за пределы усадьбы. Места ей на пяти гектарах земли что ли мало? Уж там-то никакая опасность ей не угрожала. Нужно было отдать категорический приказ боевым дронам не пущать… Хотя, вряд ли сработало бы, да и подругу обидеть можно, мол, не средние века и нечего всякими «поясами верности» обкладывать девушку. Или что-нибудь еще эдакое, противоречащее здравому смыслу, накрутила бы в своей красивой головке. Тем временем эпизод закончился, и передо мной вновь предстал Труф кан Майзинь, на этот раз подленько так ухмыляющийся. Тварь.
— Надеюсь, этого достаточно?
— Чего вы от меня хотите? — Я постарался изобразить на лице самую кондовую крестьянскую непосредственность, при этом мой мозг едва не вскипел в попытках найти выход из откровенно неприятной ситуации. Меня, вне всякого сомнения, просчитали и надавили на самое больное место.
