Представьте себе, что вам тридцать пять, и вы кинозвезда в самый разгар своей карьеры. Живёте в Лос-Анджелесе, имеете всё, что может пожелать мужчина: деньги, женщин, алкоголь, наркотики, обожание фанатов, виллу, какая раньше и не снилась. Ваше огромное эго — это то, что привело вас туда, и стало бомбой замедленного действия, которая вот-вот вас уничтожит. Теперь вы можете понять, что значит быть Джо Кингом. А это Лорен, ей двадцать лет, она работает горничной и растит младшего брата. Их мать исчезла в небытии, они едва её помнят, а отец-алкоголик наложил отпечаток на детство. Шрамы Лорен спрятала глубоко, и воздвигла вокруг себя непроницаемый экран, чтобы защитить свой маленький мир от окружающих уродств и подводных камней. Что касается мужчин, они только внушают страх и презрение. А теперь спросите себя — кому из этих двоих труднее всего выживать в городе ангелов? И знайте: любой ответ, который вы себе дадите, будет неправильным. Внимание: роман содержит сцены, предназначенные для взрослой аудитории.
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Любое копирование и распространение ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
— Скажи мне, кто ты?
Хасан колебался. Он мог ответить на этот вопрос по-разному и при этом не солгать.
— Я мужчина, который всегда найдёт возможность к тебе вернуться, — сказал он ей.
Реджина Поццати «Убийца»
Пообещай мне, что мои жертвы не будут потеряны, обещай — они не будут напрасны.
Я дала тебе возможность быть свободным, сейчас, позволь самому себе стать
счастливым.
Найки Ро «Роил»
Пролог
Мигающие сирены полицейских машин голубоватым сиянием отражались от снега, накиданного по бокам дороги, и освещали вход в серое жилое строение, одно из многих на
окраине Брукфилда.
Перед широко открытой дверью подъезда стояла машина скорой помощи и пара
офицеров полиции, в окружении небольшой группы парней, наблюдавших за сценой больше
из любопытства, чем реального интереса. Такого рода ситуации стали обыденностью и не
раздували шумихи. Прорезающие ночь крики, которые доносились изнутри здания, олицетворяли обрамление деградации существования, прожитого на задворках, и отчаяния
тех, кто не питает больше иллюзий, даже продолжая бороться.
Череда оскорблений и богохульств, выкрикиваемых мужчиной, раздавалась всё ближе, пока в дверях не появились двое полицейских. Они крепко держали за руки высокого
мужчину, с округлым, характерным для алкоголиков выступающим брюхом. Несмотря на
кусающую температуру, на мужчине была надета лишь майка, заляпанная рвотой и пивом, и
неопределённого цвета боксеры. На опухшем лице, покрытом неопрятной с сединой
бородой, выделялись глаза — широко распахнутые с красными прожилками.
— Грязные ублюдки! Отпустите меня, уродливые сукины дети!
Мужчина затмевал холодную ночь. Его без особых церемоний загрузили в машину
скорой помощи.
Однако крики не прекратились, они стали тише, отчаяннее. Это был плачь тех, кто
застрял в жизни этого мужчины — людей, которые составляли её часть.
— Клааарк! — кричал детский голос.
Почти сразу из двери вышла женщина-полицейский, держа за руку тщедушную
девочку. Длинные тёмные волосы девочки частично прикрывала шерстяная шапка, из-под
пуховика выглядывала белая ночная рубашка, а на голые ноги были обуты красные калоши.
С искажённым паникой лицом, девочка тянулась руками назад, визжа и брыкаясь. И
продолжала выкрикивать имя — Кларк.
Вскоре за ними последовал другой полицейский. У него на руках тоже был ребёнок, только более маленький. В отличие от сестры малыш не плакал. Он с ужасом рассматривал
немногих присутствующих людей и мигающие огни машин. Глаза мальчика были широко
открыты, и он жалостливо произносил дрожащими губами только одно:
— Лорен…
Полицейские усадили детей в патрульную машину. Как только двери закрылись, малыш устремился на колени к сестре и крепко обнял. Девочка прижала брата к своему телу
маленькой птички, погладила по голове, убаюкивая и нашептывая на ухо, как должна
поступать мать.
— Не волнуйся, Кларк, я с тобой. Малыш, я никогда тебя не брошу, обещаю. Я всегда
буду тебя защищать.
Офицер, которая села в машину рядом с ними, была женщиной, разменявшей
четвёртый десяток и повидавшая за годы службы всякое. Она ощутила в глазах пощипывание
от сдерживаемых слёз, и проглотила сжимавший горло большой узел, вместе с чувством
беспомощности, что приклеилось к ней два часа тому назад, в тот момент, когда вошла в
лачугу, называвшуюся квартирой, и обнаружила пьяного мужчину, избивающего маленьких
детей.
Очередной случай жестокого обращения и социальной деградации. Теперь эти дети
остались одиноки. Отец, вероятно, отправится в тюрьму, а чужая семья возьмёт над ними
опеку. Самое печальное в этой истории то, что Лорен и Кларк не останутся вместе. Системой
не предусмотрена опека без разделения братьев и сестёр, в любом случае, не в ближайшем
будущем.
Женщина пообещала себе сделать всё возможное для их скорейшего воссоединения.
Повернувшись к детям, она увидела, что мальчик заснул: щека прижата к плечу
сестры, рот приоткрыт, а между бровями появилась преждевременная морщина. Сестра, напротив, не спала. Одной рукой Лорен гладила Кларка по спине, вкладывая в этот жест
взрослую нежность и утешение. Женщина-полицейский затаила дыхание, когда заглянула
девочке в лицо: взгляд очень жесткий, прикован к одной точке, а губы плотно сжаты в
тонкую линию. Выражение чрезвычайно взрослое для её лет; видимо, сохраняя последние
