Потом встал и вытащил из кобуры Серегина его ПМ.
– Только что произошла смена руководства реактора. Неожиданно, правда? Теперь ты готов с нами сотрудничать? Ой, я сказал – сотрудничать? Я имел в виду – работать на нас. Ты, Полковник, умный. Сразу просек, к чему все идет. И все к этому и пришло. И если б не ты, вон те пацаны могли бы быть живыми. Не совестно? Не слышу ответа? – Пастор повысил голос: – Готов на нас работать?!
Хозяин кабинета прокашлялся. Его лицо покраснело, как будто его сейчас хватит удар.
– Вам конец, – прошептал он. – Кругом наши люди. Вам не выбраться с территории. Вас расстреляют через минуту. Я никогда не соглашусь передать вам власть. Солдаты подчиняются мне. Вам конец.
– Повторяешься, Полковник! – поморщился командир наемников. – А с солдатами мы договоримся, правда ведь?
Он наклонился к Галиахманову.
– Да пошел ты! – прошипел главный спецназовец.
Пастор, не меняя позы, вытянул руку с зажатым в ней пистолетом в сторону лежащего без сознания Серегина и, не глядя, точным выстрелом вынес ему мозги. Белый некогда стол окрасился темно-бордовым.
– А так?
– Падла!
– Я бы, Ильдар Ринатович, крепко подумал над ответом, – сказал Пастор, направив ствол уже в голову Галиахманову. – Нет, вас с Полковником мы не тронем. Вы нам нужны. Пока, на первое время. Но если ваш ответ мне не понравится, мы вызовем в кабинет какого-нибудь солдатика и прикончим его у вас на глазах. А потом еще одного. И еще. Как думаете, скольких мы убьем, прежде чем кто-нибудь снаружи поймет, что здесь происходит что-то не то? Поймет, примет командование, решится на штурм и, наконец, задавит нас числом. Возможно. Потому что – даю вам слово – взять нас без многочисленных жертв не получится. Семеро уже мертвы. Вам еще надо?
Главный спецназовец уперся руками в столешницу, намереваясь встать, но его остановил голос Полковника.
– Оставь, Ильдар. Они победили.
Галиахманов быстро взглянул на командира и медленно опустился на стул. Власть сменилась.
В дверь постучали.
– Товарищ Полковник, с вами все в порядке? Мы слышали выстрел.
Пастор посмотрел на Полковника и указал пистолетом на дверь – мол, отвечай.
– Все хорошо, – крикнул тот со своего места. – Можете идти.
Шум за дверью стих.
– Ну, вот и замечательно. Некоторое время нам никто не помешает. Ребятки, – обратился командир наемников к своей группе, – вы тут приберитесь по-быстренькому. А то как-то здесь мрачно. Куда это все можно спихнуть на время?
Полковник, к которому был обращен этот вопрос, ткнул большим пальцем себе за спину. Пастор подошел к стене и обнаружил там скрытую дверь, ведущую в достаточно большую комнату.
– Чудесно! – воскликнул он. – Мужики, трупы, стол и ковер тащите сюда. Девушки, а вы возьмите вон те тряпки и вытрите со стены мозги. И не надо морщиться!
Через пятнадцать минут кабинет сиял прежней чистотой, а отсутствие стола для совещаний делало его еще больше.
– Ну, вот, – в который раз сказал Пастор, – теперь можно заняться текущими делами. Ильдар Ринатович, будьте так добры, отведите вон того товарища, – он указал на Дмитрия, – куда-нибудь и посадите под надежный замок. Он нам понадобится попозже.
Галиахманов вздохнул, встал и подошел к двери.
– И без глупостей, – напомнил ему Пастор. – Тебя это тоже касается.
Главный спецназовец открыл двери и позвал двух солдат.
– Отведите этого в подвал, посадите в карцер. Останетесь с ним в качестве охраны. Выполнять. Разговоры с ним запрещены. Пресекать любым способом.
Зорина схватили под руки и повели по бесконечной лестнице вниз. Он несколько раз пытался заговорить с конвоирами, рассказать им о том, что творится у начальника в кабинете, но каждый раз его грубо затыкали ударами в живот или в лицо. Приведя в подвал, его затолкали в тесную комнату, видимо, служившую когда-то кладовкой.
– Мужики, да я вам говорю, там черт знает что происходит. Выслушайте меня.
– Заткнись.
Удар в лицо опрокинул его на пол. Толстая металлическая дверь захлопнулась.
– Дебилы, – прошептал Дмитрий, вытирая с лица кровь, текущую из разбитого носа.
