— Я чувствую себя, то холодным камнем или океаном, то солнцем, то звездой, планетой, то букашкой, то животным. Всё бы ничего, только всё это хаотически и всё в моём теле, в каждой клетке рвётся к проявлению, разбрасывает в бесконечность, будто с живого сдирают кожу. Я пытаюсь за что-то ухватиться, чтоб не помереть, за домашнее, родное… вот и сейчас-с… - Виктор замолчал, глаза стали туманом закрываться, он терял сознание. Крупные капли пота выступили на всём теле.
Нина понимала, что ему сейчас надо много пить. Подала ему воды, он жадно выпил. Вода сразу, будто испарялась, выходила из тела в виде крупных капель пота. Сначала капли были матово-голубые, но заметила, что они светлеют. Последний раз некоторые капельки блестели бриллиантом, как капельки росы. А это уже знак хороший, хуже становится, когда жар поднимается, и он будто превращается в огненную сферу, даже визуально.
Вспомнила, как он сказал перед опытом ещё – «Я чувствую тебя, будто внутри тебя»… Вот как может она ему помочь!.. Разделась полностью, его раздела, легла к нему под одеяло, крепко, крепко обняла, прижалась плотно телом. В следующее мгновение мокрой стала с головы до ног, и сама покрылась потом, но холодным потом, не горячим. Ей стало очень холодно, но Виктор успокаиваться стал, через несколько минут успокоился совсем, даже заснул, дыхание выровнялось, появилась безмятежность на лице. Глаза у Нины закрывались, клонило в сон, она не стала сопротивляться. Мелькнула мысль – кризис прошёл, чувствовала его внутри себя, как дитя во чреве.
Проснулась Нина от пристального взгляда. Пыталась вспомнить, где она и кто, вообще. Вспомнила, глаза открыла, увидела… Виктор не лежал, сидел, одеялом нежно укрывал её и смотрел, будто пытался её лицо запомнить, её глаза, нос, губы, каждую родинку, морщинку, румянец на щеках. Увидел, что она проснулась, улыбнулся, чмокнул в губы.
— Сон видела, как я родила, - тихо сказала Нина.
— И кто родился? – спросил Виктор.
— Дивное дитя!.. но не это главное, а то, что это богатырь из русских сказок.
— Почему решила так?
— Рос он не по дням, а по часам.
Виктор улыбнулся:
— Спасибо тебе, любимая!.. – поправил одеяло, - ты не вставай, я что-нибудь кушать приготовлю, за тобой приду.
— А сколько время?
— Три часа, - увидел её недоумение, - утра.
Нина поняла, что они проспали часов восемь.
— Как чувствуешь себя?
— Как только что родился, а ты?
Нина улыбнулась.
— Как только что родила – засмеялись оба.
— Тогда тебе сегодня нельзя на работу, после родов положен отпуск.
Нина тяжело вздохнула:
— Если бы всё так и было. Главное, что ты живой, и даже почти здоровый!.. или кажется мне это?
— Не кажется, но не расслабляйся, вдруг опять помирать начну. Пойду я Нина.
— Я есть не хочу, в ванную хочу. Такое ощущение, будто в грязи лежу, как поросёнок.
— И у меня так же было, когда проснулся, вся грязь вылезла наружу, но я уже помылся, - встал, - ты полежи, я наберу воды, приготовлю для тебя, - и он ушёл.
Когда помылась, вышла, увидела, что Виктор уже сменил постель и кое-что накрыл на стол. Она была в халате, что он ей подарил, домашняя и тихая, сама невозмутимость. Действительно, после всего, что произошло, казалось, всё замерло в каком-то молчании вселенском.
— Больше так не будешь делать? – спросила Нина.
Виктор засмеялся:
— Буду. Буду экспериментировать, а помирать?.. так от тебя зависит.
Нина посмотрела грустно:
— Когда-нибудь не будет меня рядом. Я устала, Витя. За последний месяц нашего общения с тобой, будто сотни жизней прожила. Не под силу мне груз такой, да и любому человеку не под силу. Ты же не человек, сгусток огня, пылающее пламя.
— Сгусток огня-а?.. может человек любой и не человек ещё, а размазанный кусок тумана? Может человек и должен быть таким?
— Может, но не сегодня, точно.
Виктор грустно посмотрел на Нину.
— Меня в среду переведут отсюда, так что скоро избавишься от груза, но всё равно, спасибо тебе за всё, за всё.
— Как это, переведут? – заволновалась Нина, - откуда ты знаешь?
— Знаю, просто ответил Виктор, не вдаваясь в подробности, - инструктором куда-то готовить диверсантов. Короче, это уже в Москве определили, а сама знаешь, какие мы бумаги подписали.
Нина вдруг заплакала:
— Вот так всегда, сколько сил в тебя вложила и вот, ты уезжаешь…
— Отдохнёшь, Нина и всё забудешь, человеку свойственно забывать. Жизнь в нормальное русло войдёт.
— Не хочу нормальное.
— Сама же говорила, что устала.
— Я не поэтому говорила, чтобы ты уехал, а чтобы ты чуть-чуть остепенился.
Виктор встал, ушёл на кухню, вернулся с неполной бутылкой шампанского, достал бокалы и разлил.
— Вот, осталось, тогда ещё. Допьём? – стал наливать в бокалы, появились пузырьки, но мало, - вот видишь, застоявшееся шампанское теряет вкус, праздник исчезает, остаётся только алкоголь и пьянка. Так и в жизни, кто-то любит суррогат, кто-то только игристое и свежее вино. Что человек представляет из себя в конкретный момент жизни, то и пьёт.
— Считаешь, суррогат я?
— Не считаю, конечно же, не считаю. Спрашиваю: ты попробовала чистого игристого вина – огненный букет, сможешь ли теперь пить суррогат?
— Я не знаю.
