– Этого я меньше всего опасался.
Саша пошлепал рукой по кровати, и она послушно уселась рядом с ним, облокотившись о подушки, которые служили спинкой. Его руки обвили ее талию, будто им было там самое место, а горячее дыхание защекотало Кате ухо.
– Мне их некуда деть, не возражаешь, если они погостят какое-то время у тебя?
– Нет, – сдавленно произнесла Катя, боясь пошевелиться и тем самым усилить трение между их телами, ощущения и без того были яркими.
От прикосновений по телу растекалось тепло, сердце заколотилось, и Катя испугалась, что Саша услышит его громкий стук. Она представила, как Саша целует ее шею, потом разворачивает к себе лицом и припадает к губам. Она ждал этого момента, прикрыв глаза, но мужчина не сделала попытки нарушить дистанцию. Если бы Катя знала, с каким трудом ему это давалось. Он изучал ее затылок точно это экран телевизора. Так хорошо ему не было еще ни с кем. Она была самой безрассудной девушкой из тех, кого он встречал. Он терялся в догадках и гадал, почему она выбрала его. И выбрала ли? Вдруг это игра, которую она затеяла? Он знал одно – она хотела быть с ним также сильно, как и он с ней. Что при этом двигало ею: чувства или азарт – ему еще предстояло разгадать.
На следующий день Катя проснулась в шесть утра, хотя легла в третьем часу. Солнечный луч прокрался через щелочку между шторами и известил о рассвете. На лбу выступил пот, футболка превратилась в мокрую тряпку. Это было не удивительно, учитывая то, какие сны ей снились. Такое даже ее воспаленное воображение вообразить себе не могло. Девушка разлепила глаза, которые не очень хотели открываться навстречу яркому свету, после непродолжительного получасового сна, и чуть не вскрикнула. Рукой она нащупала мужскую волосатую грудь, и это в своей собственной кровати. Поправка. Кровать, при внимательном рассмотрении, тоже оказалась не совсем ее, точнее совсем не ее. Хозяин мирно сопел, распластавшись по диагонали, раскидав в разные стороны руки и ноги, точно также торчали и его волосы. Он напоминал морскую звезду. Подмял под спину все одеяло и распинал простыни. Те лежали кучкой в другом конце кровати. В итоге мужчина спал без стеснения абсолютно голым кверху пузом.
Вид обнаженного тела в утреннем свете выглядел несколько иначе, чем предыдущей ночью. Да и смелостью пожирать его восхищенным взглядом, Катя уже не могла похвастаться. Стыд и неловкость, дремавшие всю ночь, под утро все-таки объявились и принялись мучить ее дотошными вопросами и восклицаниями, подражая маме, встречающей ее после поздней прогулки. Это верх легкомыслия! О чем ты только думала? Как можно так безрассудно себя вести?! Ты меня удивляешь! Это же надо такое выкинуть! И тебе не стыдно? Как в глаза смотреть будешь?
От этих мук совести, которые досаждали своими атаками, было одно спасение – бег. Катя могла выжать такую скорость, что прикладываемые усилия занимали все ее мысли, уводя на второй план все остальное. Надо было бежать. Бежать из комнаты и поскорее. Будет лучше, если остаток времени до подъема она проведет подальше от этой злосчастной комнаты. Утренние объяснения были ей отвратительны. Мужчина замнется, придумывая способы поскорее от нее отделаться. Будет лучше для всех, если она избавит его от этой необходимости.
Катя кое-как нацепила одежду, не заботясь о том, что она не до конца застегнута, юркнула мышкой в пустой коридор, и поддала газу. Скорости, с которой она бросилась наутек, мог позавидовать любой спринтер. Торчать у корпуса с риском попасться на глаза служащим или знакомым представлялось малоприятным, Света в это время, естественно, все еще мирно посапывала или отсутствовала, поэтому Кате ничего не оставалось, как устроить себе спортивный марафон.
Прохладный свежий воздух бодрил и прогонял остатки последнего сна. Ветер принес запах реки, а роса намочила торчащие из босоножек пальцы. Катя остановилась, чтобы отдышаться, потянулась, помогая телу окончательно проснуться, и побрела в сторону стадиона. Она скользнула взглядом по стеклам балконов, пытаясь определить, за каким из них сейчас спит Саша, и мысленно попрощаться с ним. И тут она уперлась взглядом прямо в его обнаженный торс. Заспанный, и все еще лохматый, он намотал на пояс простынь и выскочил прямо так, как греческий герой или бог, в одном задрапированном одеянии на балкон. Смотрел он прямо на нее, и вид его был лениво-довольный, как у кота, которого оторвали от принятия солнечных ванн.
Занятая приятным зрелищем, Катя споткнулась о бордюр и вынуждена была на несколько секунд замереть. Время, вполне достаточное, чтобы Саша успел зевнуть и поприветствовать ее легким укором:
– Куда ты сбежала? – он потянулся, и простынь заскользила по его бедру вниз, мужчина вяло ее оправил, будто считал это занятие лишним, формальным и необходимым только на случай посторонних лиц, а им с Катей после вчерашнего скрываться друг от друга нечего. Он знал ее такой, какой она и сама до вчерашней ночи себя не знала.
