Реалити-шоу [СИ] полностью

— И, как я понимаю, если мы не согласимся, то Илья прямо сейчас погибнет.

— Не только он, — ведьма улыбается так, как никто больше не умеет улыбаться.

Илье не надо уметь читать мысли Марины, он думает о том же. Сейчас придется согласиться, сейчас больше ничего не добьешься. Дома Алиса одна, хранитель теперь быстро выдыхается. А если в это время атакуют демоны? Душа ноет еще больнее. Если Алиса погибнет, пока они тут переговоры ведут…

Илья решает высказаться:

— Марина, Хайш, у нас нет выбора. И чем быстрее ведьмы ослабят влияние меток, тем легче будет Алисе.

— Ты прав, — Марина на него не смотрит. — Почему бы нам прямо сейчас не поехать туда, мама Ло? К сожалению, подруга не в том состоянии, чтобы ее везти к вам.

— Вот в это я верю. Однако ваша лояльность под сомнением, — ведьма подается немного вперед. — Это может сделать одна из моих девочек, она поедет с вами.

— Не доверяешь? — усмешка Хайша совсем неуместна, как и его извечная ирония: — Какая прелесть! На недоверии все союзы и строятся. Мы на том и сошлись. Так не доверяли друг другу, что решили присматривать поближе.

Мама Ло вздыхает:

— Пока нет причин вам верить. Потому и Илья останется здесь. Он ничего мне не сделает, но и вы вернете мою девочку в целости. С этого акта взаимного недоверия мы и начнем наше сотрудничество.

— Езжайте, — уверенно торопит Илья. То, что скреблось у него внутри, теперь еще и молотит довольно неприятно. Тревога. Теперь и за Алису. Почему в последние дни он ни разу так не тревожился за друзей, а теперь места себе не находит?

Марина встает. Она понимает, что в тупике. Идет за Хайшем к двери, но там оборачивается:

— Мама Ло, прошу, отпусти семью. Ильи вполне достаточно, чтобы мы вели себя смирно.

— Нет, — она впервые отвечает так зло. — А Илью я отпущу, как только моя девочка вернется.

Когда они в сопровождении одной из ведьм уходят, Илье становится невыносимо страшно. Страх делает человека живым, но сейчас он парализует. Мешает думать. И это тоже неправильно. Все, что происходит с Ильей сегодня, — неправильно. За исключением боли в груди. Вот только она на своем месте.

Он долго молчит, смотрит на нее, наслаждается ее видом. И медленно вспоминает, что похожий страх и похожая боль уже были — когда-то очень давно. Наверное, когда он убил отца. Или когда понял, что может видеть призраков. Или когда осознал, что вся его жизнь превратится в череду битв и потерь. Эта боль отступила только после сделки с джином. Любовь к ведьме, вызванная заклинанием, растормошила душу, вывернула ее наружу, заставила чувствовать. Это насилие над волей, но если Илья останется в том же состоянии надолго, то его волосы снова начнут темнеть. Он не может знать этого, но почему-то уверен. Потому что понимает суть неправильности. Заклинание исказило его мысли, но притом вернуло крупицу его настоящего. Именно этот дискомфорт и тревожил его с самого начала.

— Я знаю, чего ты хочешь, — улыбка ведьмы сжимает его сердце. — Но нет, в спальню мы не пойдем. Может быть, в другой раз.

Илья кивает. Да, он хочет именно этого. Хотя бы прикоснуться к ней. И задохнуться от счастья.

— Раз так, — он пытается говорить медленно, чтобы не выглядеть в ее глазах влюбленным подростком, не умеющим себя контролировать, — расскажи что-нибудь. О себе. Или об игре.

Мама Ло смеется. Так звенит первая весна в жизни. Люди не могут этого помнить. Душа помнит.

— Ну, кое-что уже не оставишь в секрете. Например, текущий тур.

Илья не слушает слова. Он просто звенит вместе с первой весной. Но ведьма все же объясняет терпеливо:

— Нужно украсть один из ваших амулетов, — после этого Илья уверенно снимает с запястья веревочный браслет и кладет на стол. Она довольна и продолжает: — Следующий уже сложнее. Заставить вас убить одного невинного, пусть даже случайно. Сто пятьдесят баллов за тур, начало послезавтра. Теперь понимаешь, что эти заложники нам еще пригодятся? Теперь и ты, Илья, скажи откровенно — пойдут ли на такое твои друзья? И как их заставить?

Она хочет ответа — потому Илья отвечает:

— Хайш пойдет. Марина… да, наверное, тоже. Она чувствует вину передо мной. Не только вину. Она физически не может рисковать моей жизнью. Но после она себя уже не простит.

— А Алиса?

— Алиса нет. Даже не знаю почему. Точно не потому, что ей моя жизнь безразлична. Просто Алиса не умеет поступать неправильно.

— О, — недоуменно восклицает ведьма. — Тогда надо было сначала выполнить этот тур, а уже потом облегчать ей жизнь. Мое бесконечное стремление все делать последовательно меня и погубит.

— Тебя ничто не погубит.

Илья встает, не в силах больше сопротивляться внутренней тяге. Медленно обходит стол. Хотя бы прикоснуться. Хотя бы встать за ее спиной. Она смеется, но не останавливает. Илья замирает, откидывает темные волосы с ее спины, тянется к шее, чтобы пальцы могли коснуться кожи. Вытаскивает другой рукой серебряный нож. Ведьма в стороне вскрикивает, но Илья отдается рефлексам — режет быстро и тут же бросает во вторую. Потом уже добивает. В груди ноет так больно, что он едва не падает на пол.