- Что с нами будет? — угрюмо спросил дежурный.
Он трезвел буквально на глазах.
- Для начала объявляю вам трое суток ареста. Отбывать наказание начнёте с семи часов утра — пока что вы мне нужны.
- Что дальше?
- А сам как думаешь?
- Я… Я не знаю.
- Дальше буду разбираться с каждым отдельно. Кто исполнял обязанности начальника милиции — Филатов? — вспомнил я фамилию, которую называл Смушко.
К сожалению, точную характеристику зама получить не удалось. Вроде, как и толковый оперативник, с другой стороны — какой-то мутный.
Значит, придётся выяснять самому. А это не есть гуд — придётся тратить кучу времени.
- Так точно. Начальник подотдела угро товарищ Филатов, — подтвердил дежурный.
- Как с ним связаться?
- У него в квартире есть телефон. Можно позвонить.
- Тогда срочно вызывай его в отделение. Передай, пусть пулей несётся сюда. Далеко Филатов живёт?
- Минут сорок ходьбы пешком.
- Значит, через час должен объявиться, — прикинул я. — Ну, давай — отлипай от стенки и звони.
Пока дежурный связывался с моим замом, я полистал журнал регистрации задержанных. Ну хоть ведётся — и то хлеб. Не совсем пропащее отделение попалось.
- Товарищ Филатов просил передать, что скоро будет, — сообщил, наконец, дежурный.
- Хорошо. Тебя как зовут?
- Старший милиционер Бекешин.
- Сколько у тебя в камерах задержанных, старший милиционер Бекешин?
- Девять человек, товарищ начальник.
- Для тебя пока что гражданин начальник. А стану ли товарищем — время покажет. Девять, говоришь… Почему в журнале записано только восемь?
- Так это… — Дежурный замялся.
- Бекешин! — повысил я голос на него.
- Филатов приказал посадить в одиночку гражданина Стасевича, одна тыща восемьсот семидесятого года рождения и пока не регистрировать, — выпалил Бекешин.
- Кто такой этот Стасевич? — заинтересовался я.
- Нэпман. У него свой лабаз в центре, — подсказал второй милиционер.
- Фамилия? — обернулся я к нему.
- Моя?
- Нет, блин, моя!
- Юхтин… Милиционер Юхтин, — доложился он уже по форме.
- Милиционер Юхтин… — протянул я. — Буду знать. В общем, задержанного Стасевича доставить в мой кабинет для дачи показаний.
- Прямо сейчас?
- Да. И прямо, и сейчас, и именно Стасевича.
Посмотрим, что за интерес к нему со стороны уголовного розыска. Тут по ходу интересные дела делаются. Судя по словам покойника, милиция работает чуть ли не в смычке с криминалом. Хотя… на моей памяти редко бывало иначе.
Может, в благословенные более поздние советские времена… А пока ни дать ни взять, почти наши девяностые, но только со своим колоритом.
- Гражданин начальник, а с трупом что делать? — заволновался Юхтин.
- Кстати, а кто у нас труп? — опомнился я.
Надо же — пристрелил человека и до сих пор не узнал, как его зовут. Старею…
- Митрохин, курьер подотдела угрозыска.
- Курьер? — удивился я.
Не увязывался у меня этот бугай с такой несолидной должностью. Ему бы хвосты у быков крутить, а не повестки разносить по квартирам.
- Так точно, курьер. У нас в подотделе угро после сокращения только три должности и есть: начальник подотдела, делопроизводитель и курьер. Ну… теперь и курьера не осталось.
- Нового найдём. Бекешин, свяжись с судом — пусть пришлют дежурного следователя, будем оформлять труп курьера Митрохина. До прибытия следователя тело не трогать. В отделение до моего особого распоряжение никого, кроме следователя и товарища Филатова, не впускать. И да, оба напишите подробнейшие рапорты о случившемся. О драке пока можете не упоминать — это предмет отдельного и обстоятельного разговора с каждым из вас.
- Спасибо, товарищ Быстров!
- Гражданин!
- Извините, гражданин Быстров.
Юхтин спохватился первым:
- Но, гражданин начальник, если о драке не упоминать, как тогда объяснить, почему у вас с Митрохиным вышла размолвка и началась стрельба.
- Пишите, что Митрохин почему-то принял меня за бандита и стал стрелять. В порядке самообороны мне пришлось его ликвидировать. Пока сор из избы выносить не надо, — определился я. — С этим всегда успеется.
А про себя добавил, что грязи в вверенном отделении милиции, как в авгиевых конюшнях. И чистить придётся долго, упорно и методично.
Ничего, даст бог, справлюсь.
Глава 6
- Задержанный Стасевич доставлен по вашему приказанию, — отрапортовал Юхтин.
- Благодарю. Обожди за дверью, вызову, когда понадобишься, — отпустил я милиционера.
Юхтин закрыл за собой дверь.
Я посмотрел на задержанного — худенький брюнет лет шестидесяти с ярко выраженными семитскими чертами лица и крючковатым носом, одет в помятый костюм в полосочку и кремовую накрахмаленную рубашку, на ногах нечищеные туфли.
- Как вас величать? — спросил я.
- Абрам Моисеевич. Простите, с кем имею честь?
- Быстров Георгий Олегович — новый начальник милиции. Да, вы не стойте — присаживайтесь.
- Спасибо.
Он опустился на стул перед моим столом, взглянул на меня затравленным взглядом как удав на кролика.
- Рассказывайте, Абрам Моисеевич, за что вас задержали.
- А вы разве не знаете? — удивился он.
- Знаю, но я предпочёл бы услышать вашу версию событий.
