А. (входит с низкими поклонами). Ваше высокопревосходительство! Имея честь и счастие быть удостоенным высокого вашего благоговения… благоволения – так, что… (замешкался и низко кланяется).
NN. (подходя к нему). Очень рад с вами познакомиться… С кем я честь имею говорить?
А. (Кланяется)…ский помещик, коллежский секретарь Пеленицын! (Подает письма.) Удостоенный чести иметь счастие быть известным его превосходительству… имел честь получить письмо…
NN. Как вы его знаете?
А. Соседи по деревням; всегда изволят после охоты заезжать.
NN (читает письма).
А. (в сторону). Славно, кажется. (Вынимает синий платок и громко сморкается.)
Ф. Ф. У вас большое имение в…ской губернии?
А. Шестьсот двадцать ревижских. Конечно, изволите иметь также в наших палестинах…
Ф. Ф. Нет, у меня в Т. губернии.
NN (смеется). Благодарю вас! Очень благодарен! Не угодно ли сесть?
А. Помилуйте, ваше высокопреподо… высокопревосходительство…
NN. Давно в Петербурге?
А. Уже третий месяц истекает. Извините, простите великодушно, задержал письма… имел счастие три раза…
NN. Ничего, ничего! Здоров ли генерал?
А. Слава богу-с! А Лаврентия Яковлевича несчастие постигли недавно…
NN (про себя). Кто, бишь, это? Помнится, откупщик? (Вслух.) Что, не по откупу ли?
А. Нет-с, ведь он откупов не держит никогда, а в залоги давал…
NN. Да, да, – скажите, что его супруга?
А. Ведь он вдов-с, уже лет двадцать.
NN. Да! почтеннейший человек!
А. Прекраснейший-с!
Как видим, диалог похож на диалоги «Ревизора» вплоть до деталей. Между тем пьеска Полевого, беззубо высмеивающая хождение провинциалов с рекомендательными письмами без всякого, в сущности, дела или надежд, не может быть сближена с гоголевской сатирой. Потому что суть и там и здесь – разная, и заключается она в «Ревизоре» никак не в тех или иных кусках, мотивах, штрихах, не в бытовой схожести с мелочами жизни, не в «наблюдательности», самой по себе скользящей нередко по поверхности жизни, а в общем взгляде на человека и общество, в художественном методе, в идее, ставшей прочной системой образов. Идея же эта в «Ревизоре» – не критика злоупотреблений, а отрицание существа уклада жизни, как нравственно губительного для человека. Сенковский писал о «Ревизоре», что «из злоупотреблений никак нельзя писать комедию». Совсем так же писал и Булгарин: «На злоупотреблениях административных нельзя основать настоящей комедии».[130] Между тем оба они опять лицемерили; само озлобление их показывает, что «Ревизор» основан не на злоупотреблениях, а на нравственном суде над всей структурой власти в империи.
3Гоголь показал в «Ревизоре» целую галерею самоуправцев, взяточников, государственных преступников, тупых и пошлых, но исправно угнетающих страну, к телу которой они присосались.
