«Мы должны рассматривать магическое поведение как ответ на ситуацию, открываемый разуму через эмоциональные проявления, но имеющий интеллектуальную сущность. Лишь символическая функция позволяет нам понять интеллектуальное состояние человека, чья вселенная никогда не бывает в достаточной мере заряжена смыслом, и где разум всегда имеет больше доступных смыслов, чем объектов, с которыми их можно сопоставить. Разрываясь между двумя системами сопоставления, значимой и значащей, человек просит магическое мышление предоставить ему новую систему координат, в которой можно совместить на первый взгляд противоположные элементы. Но мы знаем, что такая система строится лишь за счет развития знаний, требующего от нас отдавать предпочтение лишь одной из двух предыдущих систем и совершенствовать ее до того момента, когда она поглотит другую».
Итак, что же мы имеем? Большинство авторов сходится в том, что магия есть вид упорядоченного знания; что маг, согласно своему мнению, действует
в соответствии с законами природы; что это знание является привилегией незначительного меньшинства. Звучит знакомо, не правда ли?
Малиновский, следуя примеру Фрэзера, вполне добросовестно пытается отделить религию от магии и магию от науки. Леви-Страусе в «Структурной антропологии» без труда разделывается с подобными попытками. Но доводы Малиновского неряшливы даже для тех, кто не имеет отношения к антропологии. Согласно Малиновскому, «религия» — это использование нефизических средств для достижения непрактических результатов; «наука» — использование физических средств для достижения практических результатов; «магия» — использование нефизических средств для достижения практических результатов. Ответьте мне, Бронислав: если католический священник служит мессу о дожде во время засухи, что это, магия или религия? А если чародей создает заклинание, обрекающее его врага на вечное проклятие, и таким образом, пользуется нефизическими средствами для достижения непрактических результатов — не имеем ли мы дело с религией? А как вы назовете человека, использующего физические средства для достижения непрактических результатов? Может быть, художником? Хотя разграничения могут, а иногда и должны, иметь место, доводы Малиновского так плохо сконструированы, что через них может пролететь даже гиппогриф.
Итак, мы имеем следующее. Магия — это искусство и наука обращения с особыми видами знания, распоряжение которыми приводит к результатам, поразительным для недостаточно информированных людей. Такое определение вполне приложимо к квантовой механике, астрофизике, кибернетике и другим, еще более «оккультным» наукам.
В чем же заключается различие между магией и наукой?
А вот в чем. Магия имеет дело со знаниями, которые по тем или иным причинам еще не полностью исследованы и не подтверждены другими науками и искусствами.
Если содержание магии и других разделов оккультизма еще не является полностью признанной наукой, то когда-нибудь это время наступит. Оккультистам не нужно бояться, что их царство бесследно исчезнет. Согласно закону Бесконечных Данных, у человека всегда будут новые факты для исследования. Магия и мистицизм составляют лишь малую часть оккультизма; даже когда они будут полностью изучены, останется еще масса работы. Лишь трусам и шарлатанам следует бояться «вторжения» науки в вотчину оккультизма.
Парапсихология — наиболее молодая и одновременно самая древняя наука. До сих пор отношения между магией и парапсихологией можно было рассматривать так же, как отношения между наблюдательной и экспериментальной наукой (разумеется, учитывая тот факт, что магия является не только наукой, но и искусством).
