Мингус так и не позвонил, а на все попытки отца дозвониться до него отвечал молчанием, просто не беря трубку или сбрасывая. До такой степени Норман еще никогда не разочаровывал своего сына, всегда привыкшего брать с него пример. А какой пример он мог дать сейчас? Он сам себе казался жалким подобием себя. Где тот сильный мужчина, легко добившийся Даниелы пять лет назад и уговоривший ее отказаться от прошлой жизни? Ему не составило труда забрать Дани от ее жениха, пообещав, что только он сделает ее самой счастливой. Что она не будет нуждаться ни в чем, что когда она будет с ним, то сможет полностью доверять ему. Что изменилось? Ведь ему казалось, что он остался тем же прежним Норманом, умеющим развеселить любимую девушку любой глупостью, добиваясь от нее счастливого смеха. А может, и правда пора было измениться? Повзрослеть?
Новость о задержавшейся на долгое время у него в трейлере Сесилии слишком быстро разнеслась по съемочное площадке, дойдя и до раннее прислушивающейся к нему Мелиссы и до обвиняющей его во всем Лорен. Теперь, кажется, они обе сговорились против него, и тут точно зачинщиком всего была Коэн, не оставляющая, видимо, надежды травмировать его чем-нибудь тяжелым. Мелисса была с ней заодно, лишь снисходительно ему улыбаясь после каждого прилетевшего к нему удара от Лорен. В плотном графике съемок у них никак не находилось достаточного количества времени, чтобы он мог объясниться и оправдать себя.
Может быть, на ближайшей конвенции в Бостоне ему удастся сделать это?
***
Хосе, позвонивший доложить о том, что он доехал без пробок и проблем, весело рассказывал слушающей его Даниеле о происходящем на съемках, которые уже вовсю шли пока без присутствия его персонажа в кадре. Заметив в ее голосе легкую горечь и быстро догадавшись о явно недавно вновь пролитых слезах, Хосе попытался рассмешить ее, вспомнив одну из любимых шуток. Дани коротко хохотнула, представляя перед глазами описываемую мужчиной сценку, но до звонкого смеха, который так радовал Хосе, было очень далеко. Как и он сам был слишком далеко от нее, снова опечаленной и грустящей.
- Справишься без меня? – озабоченно поинтересовался Хосе ближе к концу разговора.
- Куда я денусь? – вопросом на вопрос ответила Даниела, не желая портить настроение Хосе, которому еще предстояли тяжелые съемки с новой командой и абсолютно новыми, незнакомыми людьми.
- Если бы я мог, я бросил бы все и рванул к тебе, ты же знаешь это, – вложил в голос больше уверенности Хосе, надеясь на то, что Дани действительно хочет, чтобы он приехал и был рядом с ней.
- Знаю, – улыбнулась в трубку Дани, чувствуя даже сквозь расстояние его поддержку и ощущая всей кожей странность этой ситуации. Так ей когда-то обещал Норман, всегда уверяя, что ради нее он готов многим пожертвовать, но так и не доказал своих слов, отказавшись лишь от нее самой. – Не думай ни о чем.
- Мне пообещали, что съемки закончатся в полночь. Я приеду за вами? – проигнорировал ее глупую просьбу Хосе, намереваясь узнать то, что его в данный момент интересовало больше всего. Что значит, не думать ни о чем? Кем она его возомнила? Находясь от нее за пару сотен километров он и так места себе не находил, а она еще каким-то образом пыталась успокоить его, когда сама нуждалась в заботе. В его заботе!
- Я же говорила, только не среди ночи, – хмыкнула Даниела, услышав огорченный вздох Хосе на другом конце провода.
- Тогда часов в восемь утра? – почесал Кантилльо затылок, решив, что это вполне нормальное время. И не слишком рано, и не слишком поздно, и он, наверное, даже сможет дотерпеть до восьми.
- Боже, Хосе, как я должна буду разбудить Мингуса к этому времени? – удивилась Дани. Непосредственность, с которой Хосе пытался приехать за ней как можно раньше, веселила ее, уже забывшую о мокрых дорожках слез на побледневших щеках.
- Ну ладно, в девять! – махнул рукой Хосе, не собирающийся и дальше продолжать этот спор и твердо стоящий на этом, устраивающем его, времени.
- Хорошо, хорошо, – согласилась Дани, прощаясь с ним словно на автомате и даже не дослушивая его до конца.
Подойдя пару минут назад к окну на кухне и приоткрыв его, Дани краем уха пыталась вслушаться в разговор Шона и Мингуса. Но то, что донеслось до ее ушей, резко отбило у нее охоту еще когда-то в будущем подслушивать чужие разговоры. Мингус застал Нормана с Сесилией, и его отцу нечем было оправдаться перед ним. Теперь она точно знала, что Ридус сделал это, сделал то, от чего так долго отнекивался и чему так долго сопротивлялся. Сесилия ему не нужна? Да… Это так заметно, судя по последним событиям, определенно говорящим об обратном. Неужели все?