Но как раз в это время сирийцы выложили на стол свои козыри. Сирийская моторизованная бригада — 200 машин и бронетранспортеров, два десятка танков, несколько десятков артиллерийских стволов — буквально скатилась из Кунейтры на Голанских высотах к южной оконечности озера Кинерет. Разделившись на пять колонн, сирийцы устремились к еврейским поселениям, расположенным в этом районе по обе стороны Иордана. Ключевой полицейский пункт Цемах, преградивший сирийцам путь, был взят после ожесточенного боя. Все израильские кибуцы в долине Иордана оказались под угрозой. Два из них — Масаду и Шаар а-Голан — пришлось эвакуировать. Бен-Гурион понимал, что нужно что-то срочно предпринять, дабы избежать разгрома на северо-востоке. Но резервов не было. Некого было послать на помощь осажденному кибуцу Дегания. На всех фронтах еврейские силы сдерживали врага с предельным напряжением, и ослаблять их было нельзя.
О событиях тех роковых дней рассказал в одном из газетных интервью начальник оперативного отдела Хаганы Игаэль Ядин:
«Старики Дегании во главе с Йосефом Берцем явились к Бен-Гуриону и сказали ему, что Дегания и вся Восточная Галилея падут, если не придет немедленная подмога. Бен-Гурион вынужден был ответить: „Возвращайтесь, товарищи, домой, мне нечего вам дать!“
Тогда они пришли ко мне. До сих пор помню охватившее меня унизительное чувство беспомощности. Я сказал: „Если Бен-Гурион ничего вам дать не может, то тем более не могу я. Могу лишь посоветовать: швыряйте в танки бутылки с горючей смесью“.
Тут деганиевцы разразились воплями. Они уже ничего не просили. Они кричали и плакали. Мне стало как-то не по себе. Я в эту минуту понял, что если Дегания не устоит, то падет весь север.
На юге египтяне двигались к Тель-Авиву. Иерусалим был отрезан. Иракцы усиливали давление в центре страны. Я почувствовал: настал момент, когда мечта поколений повисла на волоске.
Что же сделали деганиевцы? Они вернулись домой и остановили сирийские танки самодельными зажигательными бутылками!»
Правда, Бен-Гурион направил в Деганию талантливого командира Хаганы Моше Даяна и четыре 65-миллиметровые пушки производства 1870 года. Попасть из этих пушек в цель было трудно, но грохот они производили ужасающий. Возможно, этот грохот и напугал сирийцев. Их отступление походило на паническое бегство. Цемах они оставили.
Сирийцы еще дали о себе знать. 10 июня они захватили лобовой атакой кибуц Мишмар а-Ярден к северу от Кинерета, превратили его в укрепленный форт, который и удерживали вплоть до последней стадии войны. Но с мечтой прорваться к Цфату и овладеть всей Галилеей им пришлось распрощаться.
На северо-западном направлении первый батальон Пальмаха под командованием Дана Даннера после тяжелых боев изгнал ливанцев из Малкии и Кадеш-Нафтали. И хотя вскоре эти два пункта пришлось оставить из-за переброски бригады Ифтах на Южный фронт, получившие урок ливанцы не проявляли в дальнейшем особой активности. В целом на севере страны в первый период боев события развивались успешно с точки зрения израильтян.
Однако в зону общего арабского наступления с севера входила и иракская бригада: три тысячи штыков, один моторизованный батальон. Иракское наступление началось 29 мая и велось тремя колоннами. Иракское командование стремилось захватить кибуц Гешер и прорваться к Афуле.
Под Гешером иракские силы были остановлены. Четверо суток иракцы штурмовали израильские укрепления в районе кибуца — и откатывались, оставляя позади убитых и раненых. Лишь гордость мешала иракскому командиру отдать приказ об отступлении.
И тут он получил депешу от Джона Глабба, в которой командующий легионом просил иракцев оставить Гешер и двинуться к Дженину, где некому было сдержать наступающих израильтян. Иракский командир тут же отдал приказ. Его силы, оторвавшись от противника, пересекли Иордан и приняли очень важный участок фронта от легионеров Глабба, перебрасываемых в район Латруна.
Там уже шла битва за дорогу на Иерусалим. Иракцы подоспели вовремя, предотвратив решающее поражение арабов в «треугольнике», в районе Дженина. Уже занятый израильтянами Дженин пришлось оставить. У израильского командования не было резервов для удержания столь растянутой линии фронта.
Итак, и на юге, и на севере арабское вторжение было остановлено ценой больших потерь и таких усилий, которые лучше всего свидетельствовали о жизнеспособности молодого еврейского государства. Но, по мнению Давида Бен-Гуриона, судьба Израиля зависела не от юга и не от севера. Исход битвы за Иерусалим решал все.
Король Трансиордании предпочитал владычество над Иерусалимом завоеванию всей остальной Палестины. Стать хозяином святого города, патроном «отдаленнейшей мечети», куда пророка Мухаммеда по велению самого Аллаха перенес Бурак — белоснежный зверь с человеческим лицом и огромными крыльями, — было сокровенным желанием Абдаллы. Ему не нужны были ни Акко, ни Хайфа. Ему нужен был Иерусалим.
