Не терзал бы дурацкими советами, да не запрещал виночерпию подавать вино в любое время — и пусть себе тешится. Главное, что господин герцог-регент удерживает на безопасном расстоянии Реми Алларэ и всю его клику; остальное несущественно. Обоих глав орденов король Араон видел впервые в жизни, они не покидали своих резиденций даже на время ежегодных чествований Сотворивших, оставляя эту почетную обязанность архиепископу Сеорийскому — патриарх был слишком стар. На главу ордена Блюдущих Чистоту король взирал не без опаски. Юноша смутно подозревал, что герцог-регент втянул в ересь не только своих скорийцев и бруленцев, но и самого короля. Откуда ж еще чудеса на коронации, зачем нужен мерзкий черный напиток? Блюдущие же чуют подобное лучше, чем гончие — дичь. К тому же архиепископ Жерар — младший сын Мишеля Алларэ, которого чаще называли Старым Герцогом. Дядя герцогов Алларэ и Гоэллона. И зачем только герцог-регент вздумал его приглашать?! Высокий худой человек в дымчато-сером одеянии с единственным украшением — вышитым голубой и белой шелковой нитью знаком ордена, потоком воды, сидел, скрестив перед грудью длинные пальцы. В ухе, к изумлению Араона, поблескивала серьга с сапфиром — словно у моряка-контрабандиста. Узкое гладко выбритое лицо с резко обозначенными скулами было совершенно бесстрастным, смотрел архиепископ Жерар куда-то вдаль. Архиепископ Игнасий, глава ордена Бдящих Братьев, был совсем иным. Одеяние его было ярко-алым, с вышитыми золотом языками пламени на груди, а сам он был обилен телом и волосом. Длинная черная бородища едва ли не закрывала эмблему ордена, руки заросли шерстью до самых ногтей, и казалось, что густые брови плавно переходят в роскошные усы. Пузатый, тяжеловесный и громогласный, Игнасий еще и был не по сану подвижен, если не сказать, суетлив — его интересовало решительно все, от гобеленов на стенах, до свитков в руках регента, вот он и вертелся туда-сюда.
— С удовольствием, ваше величество, с удовольствием мы приберем к рукам еретиков! — басил Игнасий, потирая ладони, и каждая была размером со сковороду. Еретиков было заранее жалко — такой если подзатыльник отвесит, так убьет сразу.
— Доброе дело затеяли вы, доброе и нужное!
— Несомненно, ваше высокопреосвященство, — едва кивнул Жерар соратнику. Араон про себя назвал их «Огненный» и «Мокрый». — Мой орден готов выступить немедля. Как Араон ни старался, поймать взгляд светло-голубых глаз Мокрого архиепископа ему не удавалось. Плохой признак: наверняка алларец держит камень под рясой. Откровенный и добродушный Огненный нравился королю гораздо больше. Едва ли он такой простак, каким кажется, а то не стал бы главой ордена, но уж двуличия в нем точно нет, это понятно сразу. В равнодушии Жерара же чуялся подвох.
— Как я осведомлен, на землях баронства Брулен творятся вопиющие бесчинства, — продолжил Мокрый Архиепископ; по манере беседы его стоило переименовать в Ледяного. Должно быть, алларца сначала искупали в море, а потом заперли в подвале с ледником, вот он и покрылся прозрачной блестящей корочкой. — Еретики захватили замок Бру, убили баронессу Брулен и ее законного наследника, преследовали воспитанницу баронессы девицу Къела, угрожали жизни доброго слуги короны владетеля Далорна… Королю Араону захотелось поковырять ногтем в ухе: может быть, он ослышался? Кто-кто добрый слуга короны?! Прихвостень Реми?..
— Я хотел бы спросить присутствующих здесь вассалов Старшего Рода Бруленов, — Жерар оглядел членов королевского совета. — Как они допустили подобное? Почему не искореняли ересь? Почему брат-расследователь, посланный еще зимой в замок Бру, не нашел должной поддержки, а порой и был гоним еретиками? Ваш младший сын, господин казначей Цвегерс, находился в замке и участвовал в подготовке нападения на кортеж принца Элграса. Ваши сыновья и внуки, господин верховный судья Соренсен, были в замке Бру, когда вершилось черное дело. Оба названных переглянулись и одинаковым жестом прижали ладони к сердцу. Лысина казначея покрылась каплями пота и он принялся промокать ее чумазым серым платком из дешевого груботканого льна. Верховный судья сжимал свою цепь, как утопающий — веревку.
— Как вы посмели скрывать от меня участие вашей родни в подобных преступлениях?! — гневно возопил король Араон; по правде говоря, ему просто-напросто было интересно, как оба бруленца будут выкручиваться. — Вы, кому я доверил высочайшие посты!.. Герцог Скоринг одобрительно улыбнулся королю, потом гневно сдвинул брови и уставился на обоих негодяев. Те вскочили со своих мест и наперебой принялись утверждать, что ничего не знали о бесчинствах своих домашних. Врали, конечно. Об этом знали все — и архиепископ Жерар, и герцог-регент, и сам король. Но врали они потешно, казначей даже стул уронил, кланяясь.
— Арестуйте их и препроводите в Шеннору, — распорядился герцог Скоринг, махнув рукой гвардейцам. — Ваше величество, расследование будет проведено незамедлительно.
— Будьте милосердны и беспристрастны, — строгим голосом велел король. — Возможно, они пали жертвой обмана.
