Теперь она мучительно пыталась вспомнить подходящую траву, но ничего на ум не приходило. Значит, придется терпеть, благо, что до страданий юной Мариулы, двоюродной племянницы господина барона, ей было еще далеко — та по пять раз в день падала в обморок, в остальное время ползала от стенки к стенке, правда, когда супруг уезжал на охоту, тяготы беременности уже переставали казаться Мариуле нестерпимыми вплоть до его возвращения. Керо вообще казалось, что пробудь молодой супруг в отдалении от замка еще месяца три-четыре, так Мариула и вовсе расцветет… От Мерского тракта на юго-запад шла вполне пристойная дорога. Если уж купеческие караваны по ней спокойно ехали, то и у всадницы забот возникнуть не могло. Не считая необходимости купить вторую лошадь, нанять охрану и успеть на цветущие берега Виены за седмицу. Поначалу Керо хотела пристать к паломникам, но поняла, что они будут тащиться если не девятину, так полдевятины.
В небольшой городок, называвшийся Агрея, Керо въехала к обеду. Уже на воротах она оценила первые неудобства путешествия без спутника: стража, спокойно пропустившая и купцов, и крестьян, и десяток солдат из свиты какого-то местного владетеля, принялась допытываться, куда едет благородная дама и почему она едет в одиночку. Керо отделалась двумя сеоринами вместо одного и испорченным настроением. Тем более, что, судя по виду, городишко не стоил двух монет за несравненную честь проехаться по его улицам с плохонькими деревянными мостовыми, белеными одноэтажными домиками под красной черепицей и одинокой колокольней, торчавшей точно перст на лбу. К счастью, рынок здесь был — прямо на городской площади, — а два хмыря, один наглее другого, торговали лошадьми. Керо опечалилась, еще только подойдя к конным рядам. На одних лошадях можно было пахать, на других могли ездить приказчики, а вот для нее ничего достойного не нашлось. Рыжий торговец вскоре понял, что выдать кобылу, ровесницу Керо, за резвую трехлетку не удастся и увял, второй же, напротив, взбодрился и принялся сватать покупательнице ленивого чалого мерина, расписывая его так, словно это был породистый агайрец. Вот только чужую шкуру надел зачем-то. Развлечения ради. Путешественница с тоской вспомнила конюшни герцога Гоэллона, где подобного «рысака» не взяли бы и в водовозы, вздохнула и отправилась в ближайший трактир. После щедрого заказа и еще более щедрой платы трактирщик весьма любезно воспринял приглашение заезжей дамы и уселся за ее стол. В отличие от большинства столичных собратьев по ремеслу этот не был ни пузат, ни слегка чумаз, да и передника он не носил. Скорее уж, походил на портного или куафера — завитые кольцами волосы, щегольской кафтан из неплохого синего полубархата; надо понимать, здесь огандские ткани стоили куда дешевле, чем в столице. Завитому трактирщику было лет тридцать, а выглядел он еще моложе — высокий, подтянутый, с гладко выбритым лицом. Должно быть, бастард кого-то из владетелей…
— Скажите-ка, мэтр Массо, — да, точно, еще и признанный бастард. — Можно ли здесь нанять пару охранников… таких, чтобы не лишиться головы или имущества под ближайшим кустом? Красавец-трактирщик задумался, пристально глядя на посетительницу. На колени Керо прыгнул местный кот — роскошный лохматый зверь с пышными бакенбардами. Она погладила его, почесала за рваным ухом с чудом уцелевшей кисточкой. Кот мяукнул, поставил лапы на плечи и принялся обнюхивать ее лицо. Колючие длинные усы были наполовину обломаны, морду украшал десяток шрамов, и среди них — парочка свежих. В общем, всем котам был кот, сказочный и легендарный. Должно быть, любовник всех окрестных кошек и отец многочисленного потомства.
— Если вы готовы переплатить вдвое, — сказал наконец мэтр Массо.
— Отчего же так?
— Им придется заплатить неустойку купцам.
— Хорошо, — кивнула Керо. — Зовите ваших достойных охранников. Первый понравился нанимательнице с первого взгляда. Лет тридцати восьми или сорока, крепко сбитый, обманчиво неторопливый, с простым невыразительным лицом. Чем-то он походил на Бернара Кадоля — такой же сдержанный и надежный. Второй показался изрядным недоразумением: ростом с тринадцатилетнего мальчишку, щуплый, с неприятным лицом слабоумного или болезненного ребенка. Лобастый, со скошенным подбородком, одутловатые щеки почти закрывают узкие глазки. Второго нанимать отчаянно не хотелось — уж не разыграл ли ее мэтр Массо, пригласив местного дурачка?
— Если госпожа сомневается, — сказал недомерок, почуяв недоверие, — мы готовы подтвердить свои умения, как положено.
