Есть интересный вопрос, правда сложный и вряд ли дискуссионный. Но, всё-таки. Вы когда-нибудь спрашивали себя, как умрёте? И что, в тот печальный миг, с вами произойдёт? И что будет с остальным миром? Наверняка же, нет. Или всё-таки, да? Или предпочитаете верить, что жизнь бесконечна? А вот хер! Хер через всё лицо! Вероятнее всего, вы отчаянно боитесь смерти, этой ненасытной вездесущей старухи со страшной железной косой, которая однажды появится и ненароком выключит привычную вам повседневность. Вы точно боитесь небытия, беспощадных объятий вечности, похоронной музыки, свежевырытой земли и слёз, подспудно ощущая холод неумолимого присутствия молчаливой мрачной тени в зловещем чёрном капюшоне. Смерть рядом! Она давно стоит за вашим плечом и терпеливо ждёт, потирая цепкие костлявые ручонки. И сколько вам осталось? День, месяц, год? Может больше? Лотерея! А Пендос даже не почувствовал боли, он просто отключился, как тусклый свет в грязном обоссаном подъезде.
Труповозку вызвали только через два часа, когда Пендоса случайно обнаружила вредная молодящаяся бабка, выгуливающая своего кривоногого блохастого пса. Следаки, поморщившись от неприятного запаха, брезгливо взглянули труп и без тщательного осмотра, наплевав на все инструкции, передали тело в морг. Там Пендоса поместили под грифом Кирарас Наум Наумович, так как осматривающий его патологоанатом Петя Безмухов, к своему немалому удивлению, нашёл водительские права на эту фамилию и имя.
В общем-то Петя догадывался, что документы не принадлежат покойнику, но из благодарности за деньги, найденные в пришитом кармане драных вонючих трусов, решил не отправлять Пендоса в последний путь безымянным. Что называется, дал шанс!
Благодаря такому не очень умному и безусловно корыстному сочувствию, жена настоящего Кирараса пережила несколько долгих минут брезгливости и разочарования при опознании сильно изуродованного трупа. Женщину звали Елена, ей стукнуло двадцать шесть лет и она не так давно вышла замуж за пятидесятидвухлетнего Наума Наумовича, в основном ориентируясь на его шикарную московскую недвижимость, доходы и солидное положение в обществе. В самом начале отношений, она искренне думала, что любит его. Ведь в избраннике сочеталось всё, что по мнению амбициозной девушки, достойно любви. Кирарас действительно казался очень завидным мужем. И даже пришлось побороться с другими настырными претендентками на место жены Наума Наумовича. Но сейчас, по прошествии отрезвляющего мозг времени, она только злилась и ненавидела себя и его. Всё складывалось совсем не так, как она мечтала. Даже деньги не давали ни удовольствия, ни счастья. Да хоть ты сдохни! Абсолютно ничего!
Наум Наумович уже три дня не появлялся дома, поэтому раздавшийся звонок из полиции, хотя и немного обеспокоивший, был, что называется, ожидаемым. Кирарас бывало загуливал, а иногда и на большее время, но предвосхищение чего-то, именно чего-то, без детальных уточнений всезнающего внутреннего голоса, дало прочувствовать перенервничавшей Елене целую гамму неощущаемых доселе эмоций.
Увидев водительское удостоверение и левый труп, Елена начала придумывать план мести своему беспринципному гуляке мужу. «Кобель, падла, шляется где-то, лучше бы действительно подох ублюдок драный»! — злобно кричала внутри себя девушка. Живым муж нравился всё меньше и меньше, она разочарованно вышла из морга и торопливо направилась к своей машине. Петя Безмухов восторженно наблюдал за ней, его возбуждала удаляющаяся фигура Елены, он почему-то питал особую слабость к вдовам и в принципе к грустным женщинам. В этой грусти Безмухов находил какую-то необыкновенно глубокую чистоту и трепетную сексуальность. «Её нельзя упустить», — чуть слышно произнёс он.
Елену патологоанатом догнал возле машины. Та приоткрыла дверцу и уже собиралась взяться за руль. Вовремя подоспевший Петя, очень вежливо и заботливо поинтересовался самочувствием женщины. Это стало хорошо отработанной дежурной фразой, позволяющей ненавязчиво знакомиться. Благо, что в его около медицинской профессии, вопрос здоровья, как правило актуален. Все боялись покойников и часто теряли сознание, а женщины в особенности. Петя презирал эту трусость, он привык к трупам, любил дарованную судьбой работу и никогда не брезговал хладными телами умерших. Более того, мёртвые казались ему воплощением идеалов, так как они никогда не спорили, не орали, не дрались и не пытались надуть. Они лишь застывали в совершенстве или несовершенстве своей формы. Профессия располагала к широким взглядам на подобные вещи, а молодой патологоанатом — большим интересом к своей профессии. Петя болезненно переживал, наблюдая неадекватную реакцию на мёртвых. Он жалел и одновременно ненавидел плачущих родственников усопшего. Ведь ежедневно видя трупы, Безмухов не верил в смерть, искренне убеждённый в том, что люди не умирают, а просто меняют свои старые изношенные оболочки.
