Петя пил. У него сегодня слишком тяжелый, эмоциональный день. Елена впервые заставила задуматься о серьёзных отношениях. И задуматься основательно. А что такое серьёзные отношения? Это же ответственность! Дети в конце концов. И прощание с кучей милых холостяцких привычек. С этим, пожалуй, труднее всего расстаться. Можно безумно любить женщину, но как подумаешь, что с её приходом резко поменяется жизнь, становится страшно. Это, как будто ты расстаёшься с чем-то. Расстаёшься навсегда. Уходит часть жизни, часть свободы, часть тебя. Странно, почему женщины мечтают об этом? Может, не все?
Понтч: Тоскуешь?
Петя: Тоскую. Ответственность!
Понтч: Такая тяжелая мужская доля. Нельзя просто так девчонок любить. Охомутают! Так оно всегда и бывает. Всё хреново и вроде бы всё правильно.
Петя: Я люблю её.
Понтч: Понятное дело любишь. Должна же существовать хоть одна причина для этого безумного шага.
Петя: Она сильно боится мужа…
Понтч: А кто у нас муж?
Петя выпил рюмку. Он не сразу ответил на этот вопрос Понтча. Он пребывал в уверенности, что Понтч и так всё знает. Непонятно почему, но знает. И ещё, ему впервые стало не по себе при мысли о муже Елены. Петя не верил во всемогущих людей, так как видел каждый день мёртвых. Среди них тоже, возможно, попадались всемогущие. Но они такие же синие и неподвижные. Всемогущество — это тупая иллюзия. Короче, дерьмо!
Петя: Муж? Кто муж? Да трудно сказать, кто её муж. Но судя по всему, человек очень влиятельный.
Понтч: У такого, наверное, тяжело жену уводить?
Петя: Да дело не в нём. Дело в Елене.
Понтч: Конечно, дело в Елене. Значит, ты боишься этого?
Петя: У меня нет выбора. Я люблю её.
Понтч: Женщины рулят ситуацией. Они опасны. Елена… Ты когда-нибудь прыгал с парашютом?
Петя: Не прыгал…
Понтч: Представь, ты летишь в пропасть… Страх восхищение и надежда. Надежда, что вовремя дёрнешь за кольцо и раскроется спасительный купол. Риск. Он щекочет нервы. Адреналин! Всё это заставляет переосмысливать привычную жизнь. С женщинами тоже самое. Только когда дёргаешь за кольцо, оно отрывается и остаётся на пальце, а спасительный купол никогда не раскрывается.
Петя: Знаешь, она так красива!
Понтч снова разлил граппу по рюмкам. Выпивка грела изнутри и гасила своим мягким теплом неприятный внутренний холод. Внутреннюю слабость. Дрожь.
Понтч видел страх и неуверенность Пети, его метафоричную «пропасть». И дело даже не в женщине, о которой грезил Петя. Да и не в самом событии. Дело именно в пропасти. Петя летел вниз, зная, что происходит. Петя не управлял собой. Он нёсся к запрограммированному свыше результату. При этом, так до конца и не зная, чего хочет сам. Пропасть пугала и завораживала. А полёт превращался в замкнутый круг.
Понтч: Ты привыкнешь.
Петя: Не понимаю.
Понтч: Ты привыкнешь к этому страху.
Петя: К страху невозможно привыкнуть.
Понтч: Обещаю. Ты даже потом с ним так сроднишься, что не сможешь без него жить. Страх может стать самым большим удовольствием. Максимальным!
Петя: Меня держит эта женщина. И ты прав, я её немного боюсь.
Понтч: Женщина тут не причём. Этот страх производишь ты. Это, как желание поесть. Оно растёт, тем сильнее, чем недоступней еда.
Петя: Ты думаешь, я настолько слаб?
Петя удивлялся разговору. Если он правильно понял Понтча, то получалось, что его страх перед Еленой — боязнь её потерять. И чем больше он привязывался к Елене, тем больше рос страх. Получалось, что страх важная часть их отношений. Часть восхитительных отношений. Неотъемлемая составляющая. Как дорогой браслет на часах. И этот страх нельзя не любить. Логично.
Петя выпил. Алкоголь расслаблял и прибавлял оптимизма. Он не давал ответов на вопросы. Но помогал их не замечать. А это не так уж и мало! Петя чувствовал себя очень одиноко в интерьере огромной кухни. Елена. Ему её так не хватало. Если бы она сейчас сидела здесь, он был бы абсолютно счастлив. Но именно поэтому, её здесь и не было. Петя погрузился в свои мысли, а Понтч ушёл с кухни. Там, в глубине квартиры, происходили свои события. Петя остался предоставлен сам себе и бутылке, и ему стало очень уютно и хорошо, в этом уютном опустевшем куске пространства.
День. Он почти закончился. Превратился в вечер и растворился в свете жизнерадостных фонарей, рекламных вывесок и витрин. Вечер — всегда итог дня. Время раздумий. Время наслаждения бытием. Но мы уже не успеваем замечать это. Мы продолжаем двигаться в танце суматошного дня. Ритм жизни большого города не позволяет вовремя остановиться. Только ночь и сон отключают сознание от всеобщей вакханалии суеты. Но сон не даёт ответов, а лишь деликатно перенаправляет в реальность другого дня.
