Я хотел сделать все по-другому.
В своих горячечных, больных фантазиях я видел эту лгунью на коленях перед собой, видел ее бессовестные глаза и лихорадочно скользящий по сочным губам язык. Моя жена, моя Наира, никогда меня не баловала этим видом ласки, да и предлагать такое ей, как я тогда думал, невинной и пугливой, нежной женщине, только недавно познавшей мужчину, казалось чем-то кощунственным.
Для такого вида грязных ласк есть специальные женщины. Те, рядом с которыми моя любимая даже дышать не должна.
И потому сейчас, мечтая, чтоб она подчинилась, я видел именно этот вариант унижения. Зная, что после этого никогда, ни за что не смогу посмотреть на нее уже, как на равную себе. Как на возможную мать своих детей.
Я планировал загнать ее в угол.
Благо, средств воздействия хватало.
Когда женщина — твоя подчиненная, всегда есть, чем ее прижать. Сроки, задачи, выплаты… И, главное, все по закону.
Я хотел, чтоб она крутилась, как белка в колесе, пытясь успеть выполнить все, чтоб постепенно понимала всю тщетность своих усилий. А я бы за этим наблюдал. С наслаждением. Почему-то я думал, что мне это все доставит невероятное удовольствие, как хорошая прелюдия перед ночью любви.
Ну а потом, когда она отчается, потому что выполнить те задачи, которыми я ее нагрузил, было физически невозможно, я бы надавил еще и финансовой стороной. Судя по бедным нарядам Наиры и по ее худобе, вопрос денег стоял в их семье остро.
Когда я думал об этом, брала невероятная злоба на ее выбор, на ее мужа, этого нищего студентика, который не может обеспечить свою семью. Зачем женился? Зачем брал на себя обязательства, если не можешь вытянуть? Как ему самому не стыдно, что жена его работает?
Разве я бы позволил моей жене работать? Да еще и так много? Она же не видит сына, совсем! А он маленький… Наверно, она не кормит его грудью, отлучила, перевела на искусственное… Отвратительное решение, осуждаемое у нас в стране. Не дать ребенку материнской ласки, материнского молока — все равно, что не дать ему будущего! Что из него вырастет?
Нет, мне не жалко было ребенка Наиры, в конце концов, у него есть отец, пусть он тревожится… Мне просто было невероятно яростно от одной мысли, что сытую, счастливую жизнь со мной Наира променяла… на это. Я не понимал, как так может быть, весь мой многолетний опыт общения с женщинами летел к шайтану, а жена оставалась все тем же непостижимым существом, как и в самом начале наших отношений, когда я не понимал, почему она ерепенится, почему не хочет сдаваться на милость мужа, почему не радуется новым тряпкам, побрякушкам и прочему… Почему ей интересна какая-то глупая детская игра в разбойников, мои детские воспоминания, и не интересно мое положение на сегодняшний день, мое состояние, то, что я могу ей дать!
Устав думать о причинах ее поведения, я просто погрузился в мрачное предвкушение своей будущей сладкой мести.
Адиль откровенно махнул на меня рукой, обозвав мелочным болваном, но мне было плевать на то, как это выглядит со стороны.
Я хотел получить компенсацию за год постоянной мучительной агонии без нее, насладиться выигрышем, а потом… Потом я собирался ее выкинуть. Так, как выкинула меня она, просто воспользовавшись моей доверчивостью и усыпив мою бдительность.
И потому, представляя, как она, в итоге, будет молить не увольнять ее, не лишать средств к существованию, я думал именно от таком способе возмездия. Для начала.
Она на коленях, тонкие пальчики подрагивают, когда расстегивает мне ремень на брюках, огромные темные глаза полны слез… Губы раскрываются в протесте, который она не имеет права высказать… Ох, сладко… От одной этой картины в ногах становилось ватно, а внизу живота все напрягалось невольно…
Потом, после полноценного унижения, которое я себе очень ярко представлял во всех ракурсах, я предполагал отвезти Наиру в недавно купленный дом. И там оставить себе, в качестве комнатной игрушки. На большее она не может рассчитывать… Как я был прав, когда, в самом начале, сомневался в ее честности! Ведь хотел же тогда так сделать, были такие мысли, были! Почему не сделал?
Но ничего не поздно. И для игры, долгой, интересной, все же нашелся свой срок.
А, когда наиграюсь, то… Правда, никаких конкретных сроков я не ставил себе, потому что предполагать — это одно, а вот реальность… Мне могло банально не хватит месяца с ней, двух… И больше. И потому наше с Наирой будущее виделось туманно, но волнующе.
И кто бы мог предположить, что эта мелкая мошенница, эта лгунья, выкрутится из поставленной мной ловушки!
Я не знаю, каким образом ей это удалось, но проект, на полноценное завершение которого, по самым скромным оценкам моих специалистов, должно было уйти не меньше месяца, был готов в течение указанного мною срока! И нет, мне не требовалось в этом визуально удостоверяться. Поставленная на все компьютеры программа-отслеживатель присылала мне скрины с рабочего стола Наиры каждый вечер. И я каждый вечер со все возрастающим изумлением наблюдал, как проект обретает законченный, а, главное, вполне логичный и презентабельный вид!
