- Нет… нет… не может быть, - бормочу как в бреду. – Но… ты же… как же… мы…
- Мы? – холодный смех, точно заостренный клинок, наносит удар прицельно в сердце. – Илона, мы лишь неплохо проводили время на взаимовыгодных условиях.
- Зачем ты так?! Все было иначе! Ты никогда не говорил про… жену… - глотаю горькие слезы, - Влад, не верю… что это для тебя ничего не значило… У нас любовь… я ее чувствовала… - бью себя кулаком в грудь, - Вот тут ощущала… неподдельную… настоящую…
Невозможно вот так в мгновение ока принять реальность. Я считала, что слово «жена» применимо только ко мне. Наивно? Да… Доверчиво? Без сомнений.
Мне девятнадцать, я полюбила с первого взгляда и на всю жизнь. Отдала себя человеку полностью. И в моей реальности исход, что мы расстаемся, был просто не допустим.
И теперь как мне принять факт наличия жены? Любимой? Что-то ядовитое течет в кровь, отравляет воздух, заполняет легкие едким дымом горечи. Он после меня шел туда, в другую семью, ласкал свою жену, говорил нежные слова, обнимал. Это невозможно выдержать. Нереально пережить. Я до сих пор не могу поверить, признать, что мой мир раскололся на миллиард осколков, и каждый жестоко вонзается в сердце.
- Как и ты не сообщала о своих… км… кавалерах, - никаких эмоций на лице, камень, непробиваемый, холодный. – О какой любви ты шепчешь, девочка? - надменно выгибает бровь. – Ты лишь эпизод. Не более.
- Я была верна тебе! У тебя не получиться меня замарать! – только мои слова бьются о металлическую стену.
Они не доходят до него. Мы словно вмиг оказались в разных мирах. Это в любом случае конец. Я не соглашусь на роль любовницы. Не смогу его делить. Он не уйдет из семьи. У меня теперь есть только мой ребеночек, плод первой и единственной любви. Мое бесценное сокровище.
- Кто отец не имеет значения. Я помогу тебе, - голос звучит снисходительно.
Он делает мне одолжение! Серьезно?!
- Да неужели? Как заботливо с твоей стороны! – даже не пытаясь скрыть злого сарказма.
- Родишь, я заберу ребенка, дам тебе денег. Учебу закончишь в другой стране, - он принял волевое решение и его мое мнение не заботит.
Я так и не могу подняться с пола. Ползаю, как побитая собака. А он все наносит словесные удары. Один больнее другого. За что? Я ведь отдала ему все! Всю себя! Любила, не видя берегов. Кому я вру, до сих пор люблю. От этого еще больнее.
- Нет! Ты не посмеешь забрать мою кроху!- инстинктивно прикладываю ладони к животу.
Срок еще очень маленький, но я уже чувствую тепло внутри. И я выгрызу для него счастье любой ценой. А уж разлучить меня с ним, не позволю. Никогда. Ни за что!
- А что ты можешь ему дать? – ухмыляется, в карих глазах разверзается темная бездна. – Оборванка, которую я по доброте душевной подобрал. Ты живешь в снятой мной квартире, я оплачиваю твои счета, благодаря мне тебя восстановили в институте. Какая жизнь с тобой ждет ребенка?
Такое впечатление, что он задался целью меня морально распять. Втоптать в грязь. Неужели это мой генерал, тот, кому я доверяла больше чем себе?
- Не все вокруг вертится вокруг денег! Я справлюсь! Но никогда, - поднимаюсь с пола. Ярость придает сил, - Никогда, слышишь меня, не откажусь от своей кровиночки!
- Пафосные слова, Илона. Только за ними пшик,- щелкает пальцами в воздухе. – Без финансов тебя ждала жизнь на улице. Такую же судьбу для своего ребенка хочешь? Будь благоразумной. И мы решим вопрос мирно, - достает из кармана мобильный, что-то там просматривает, на меня не обращает внимания.
- Мирно? Забрать у меня сына? Я уничтожу тебя, приду на работу и все расскажу! Если надо, наведаюсь и к твоей жене! – угрозы срываются с губ прежде, чем что-то осознаю.
Мне хочется причинить ему хоть сотую часть боли. Чтобы почувствовал, себя в моей шкуре, хоть на миг.
- Двери открыты, вперед! – издевательский смех впивается в грудную клетку. Сокрушает, сминает волю. – Только потом не пеняй на последствия. Винить в них ты можешь только себя.
- Что ты за монстр такой?! – поток горьких слез застилает глаза.
- Не вижу смысла продолжать этот глупый разговор, - поднимается с кресла. – Приди в себя, включи логику. Подумай, о будущем для своего ребенка. Мое слово – он ни в чем не будет нуждаться.
- Любовь не продается и не покупается. Но твоему каменному сердцу этого не понять, - смотрю в его глаза, там нет ни намека от былой страсти и восхищения. Все исчезло. Испарилось. Оставив лишь кровоточащую рану.
- Твоя любовь отлично продалась, Илона, - берет меня двумя пальцами за подбородок. Долго смотрит мне в глаза, засасывает в свою черную бездну. – Что ты наделала, дурочка… - в последней фразе улавливаю горькие ноты. Его лицо на миг искажает гримаса боли. И тут же все скрывается за холодной сталью.
Показалось. Монстр неспособен испытывать человеческих эмоций.
Хлопок двери. Влад ушел. Оставив после себя шлейф горечи и предательства. А под осколками разбитых надежд горит моя любовь, корчится в муках и не погибает. Она все еще верит в чудо. Зря…