У Полины очень чуткий сон, и, скорее всего, она уже проснулась и села на кровать, навострила ушки. Бывало, когда мы ссорились, что случалось нечасто, но все же случалось, она убегала в свою комнату и дулась там. Я стоял у двери и медленно ей втолковывал, в чем она логически не права. Или не прав я, если был действительно не прав. Поостыв немного, она сидела и думала, а потом всегда открывала мне дверь, мы спокойно разговаривали и мирились. Но сейчас... ссоры не было, но я так же стоял у двери и намерен был сказать главные слова. Хотел, чтобы она услышала.
— Полин, я же не просто так... люблю я тебя, — глубоко вдохнув, на выдохе признался я. — Давно уже люблю, и не помню уже, сколько. Как у тебя грудь начала расти, примерно с этого времени. Глупо, конечно... просто я подумал, раз уж такие дела... Ну, может, это... будем вместе?
В груди пару раз глухо ухнуло, я туго сглотнул, ожидая ответа. Но внутри стояла гробовая тишина, не было слышно даже малейшего шороха. Я еще подождал с минуту, слушая, как мне отвечает тишина...
Неужели она куда-то ушла? На пляж? Было бы обидно, если так... Произнесенное признание далось мне не легко. Но, по крайней мере, второй раз сказать мне будет проще. Так сказать, репетиция. Только осталось отловить Полинку с пляжа.
— Простите, вы не видели, девушка отсюда сегодня выходила? Худенькая такая, с длинными волосами, — я остановил уборщицу, выходящую из соседнего номера.
— Я там только что убралась, — ответила женщина в переднике. — Постоялица съехала несколько часов назад.
— Вы уверены?
— Нет, не уверена, — закатила глаза женщина. — Видимо, два чемодана она вытаскивала просто так. Прокатиться решилась.
Внутри будто что-то оборвалось. Так, понятненько… Полина переплюнула сама себя, решив не просто спрятать голову в песок, а окончательно сбежать, чтобы я не видел ее провинившуюся попку, торчащую вверх. Обычно она звонит потом, просит прощения за свои шалости и сумасбродства, мы разговариваем и снова миримся, но сейчас...
— Да, девушка съехала, — подтвердили на ресепшене. — Около трёх часов назад…
Вернулся к себе, выпил залпом стакан воды, набрал номер Полины. Чуял, во мне зреет воспитательная беседа по поводу ее поведения, а уже потом разговор о прошедшей ночи.
Но меня встретили только слова автоответчика «абонент не отвечает», а дальше — длинные гудки.
Нет, это была не отсутствие зоны действия сети. Длинные гудки и пространное «абонент не отвечает» случается только тогда, когда тебя занесли в черный список.
Кровь хлынула к моей голове. Полина не просто сбежала, она меня заблокировала, обрубила, как нечто ненужное, или неприятное.
Совершила глупость и теперь настолько жалеет, что решила сжечь все мосты, послав меня куда подальше? За секунду вычеркнула из своей биографии 18 лет дружбы и общих воспоминаний. Мы практически выросли вместе, и даже жили по соседству. Всегда поддерживали друг друга, и в трудностях, и в радостях. Когда она лежала в больнице, я бегал, договаривался с врачами, навещал ее практически каждый день, в отличие от ее мужа, вспомнившего о Полине, только когда она выписывалась. Помогал ей по дому, мы ходили в походы, у нас были общие увлечения. И все это она просто перечеркнула из-за страха и собственной дурости.
Одно дело бороться за свою женщину до конца, когда она испытывает хотя бы симпатию к тебе, другое — биться в закрытую дверь, когда тебя занесли в черный список. Если Полина дала кому-то от ворот поворот, значит, пути назад нет. Ты ей не нравишься, хоть кол на голове чеши. Уж я-то знал... так и в ментовку можно было попасть за преследование.
Наверное, это была последняя капля. После такого расхотелось выяснять отношения, обсуждать прошлую ночь. Было настолько гадко на душе, что я тоже решил просто вычеркнуть и забыть. Пусть не думает, что я буду бегать за ней на задних лапах. Полинке давно было пора повзрослеть и понять, что за собственные поступки нужно отвечать.
Летела домой и очень сильно думала. Так сильно, что даже голова заболела. Если честно, было как-то не по себе. Совсем-совсем не по себе. Артем — мужчина. Это нечто невероятное. В голове не укладывается. Как так может быть? У меня внутри как будто раздвоение личности произошло. Не мое, конечно, а Артема… теперь их было два. Первый — лучший друг детства, практически брат, которого я знаю сколько себя помню и уж точно не могла подумать, что он может быть кем-то другим. А второй Артем — самец, жаркий любовник, который сладко пытал меня оргазмами до изнеможения целую ночь. И что самое удивительное, это был один и тот же человек! Время от времени я пыхтела, не в силах переварить всю эту информацию, да и забыть то, что произошло…
Ну как такое забыть? Вот как?! У меня же кожа после его прикосновений горит, будто он поставил жаркими губами метки по всему моему телу… ничего не пропустил. Ни пяточек, ни то, что находится между ног…
