Бесс засмеялась, встряхнула головкой и принялась читать, радуясь, что волосы закрывают ее лицо, так как комплименты всегда ее смущали. Дэн слушал внимательно, не пропуская ни одного слова, из которых каждое имело для него большее значение, чем для всякого другого слушателя. Лицо его постепенно прояснялось и вскоре приобрело то выражение, которое оно всегда носило, когда что-нибудь прекрасное или доблестное пробуждало в нем его лучшее «я». Это был поэтичный рассказ Фуке о рыцаре Фроде и о прекрасной дочери Зигурда. Последняя представляет собой скорее духа и является своему возлюбленному в минуты опасности и испытаний, так же как во время победы и радостей. Она становится его добрым гением, укрепляя его в мужестве, благородстве и правде и вдохновляя на великие подвиги блеском своих золотых волос, которые днем и ночью светят ему на поле битвы и во сне. Наконец, после смерти этот лучезарный дух встречает его на пороге лучшего мира, где он получает награду за все пережитые страдания.
Из всей книги эта повесть казалась наименее подходящей для Дэна, и даже миссис Джо удивилась, заметив, что он понял идею рассказа, скрытую сентиментальным языком и поэтичными образами. Но, слушая и наблюдая, она вспомнила, что Дэн всегда отличался скрытой чуткостью, которая делала его способным восхищаться красотой цветка, грацией животного, изяществом женщины, героизмом мужчины и всеми теми высшими проявлениями духа, которые связывают между собою сердца, хотя он, не обладая красноречием, не умел проявлять эту, унаследованную им от матери, более нежную сторону своей натуры. Страдания души и тела укротили его необузданный нрав, а окружившая его атмосфера ласки и заботы очистила и согрела его сердце, и теперь оно жаждало той пищи, которой Дэн так долго пренебрегал. Эти ощущения были ясно написаны на его выразительном лице, в то время как он, думая, что никто не видит его, с невыразимой тоской глядел на девушку, служившую в его глазах воплощением красоты, мира, счастья и любви.
Сердце миссис Джо болезненно сжалось, ибо она ясно сознавала всю безнадежность подобной мечты.
Свет и мрак не были столь различны между собой, как невинная Бесс и грешный Дэн. Девушка еще ни о чем не догадывалась, но красноречивые глаза Дэна вскоре могли выдать его тайну, и сколько было бы горького разочарования для него и отчаяния для Бесс, которая была так же холодна и чиста, как ее мрамор, и не допускала покуда даже и мысли о любви.
«Как жизнь жестока к моему бедному мальчику. Не могу же я теперь разбивать его мечты и отнимать у него тот дух добра, который он начинает любить. Когда все мои питомцы наконец устроятся, я никогда не заведу себе новых: душа рвется, глядя на них, и силы мои также совершенно истощились», — думала миссис Джо, пришивая подкладку к рукаву Тедди вверх ногами.
Чтение скоро кончилось, Бесс поправила волосы, а Дэн, в своем увлечении снова став самим собой, спросил ее мнение о прочитанном.
— Рассказ очень хорош, и я понимаю его мысль, но мне всегда больше нравилась «Ундина».
— Конечно, она вам больше подходит: лилии, жемчуг, духи и чистая вода. Я увлекался прежде «Синтрамом»[31], но я полюбил этот, когда… гм, когда мне не везло в жизни. Он успокоил меня. В нем есть что-то для души.
Бесс широко раскрыла глаза, удивляясь неожиданному интересу Дэна к душе, но только кивнула, говоря:
— Некоторые стихи очень хороши. Их бы следовало положить на музыку.
Дэн засмеялся:
— Иногда по вечерам я пел последний куплет на мотив собственного сочинения:
— А вот это лучше подойдет к вам теперь. — И, желая принять участие в его интересе, Бесс тихо прочла:
— Я не герой и никогда таковым не буду. А слава и жизнь уже больше не для меня. Все равно. Прочтите мне газету, пожалуйста. Я окончательно одурел после своего ушиба.
Дэн говорил мягко, но лицо его снова потемнело, и он беспокойно двигал головой, как будто шелковая подушка была полна колючих шипов. Заметив перемену его настроения, Бесс спокойно положила книгу, взяла газету и пробежала глазами столбцы.
— Биржа вас не интересует, музыкальные известия также. Вот убийство. Один человек убивает другого. Вы любили прежде такие истории.
— Нет.
Одно слово, но миссис Джо вздрогнула и несколько минут не смела взглянуть в предательское зеркало. Когда она решилась поднять голову, Дэн лежал неподвижно, закрыв глаза рукой, а Бесс беззаботно читала художественные известия для очень невнимательного слушателя.
