Своей… Той, которая достойна называться его женой. Которую будет целовать, ласкать, гладить ее округлившийся живот. Ее зовут Мирьям. Кажется, это имя имеет значение «горькая». Эта девушка, сама того не зная, и правда сделала мою судьбу горькой. Я буду вечной любовницей и то… пока не надоем этому бесчувственному…
Поток мыслей обрывает всхлип, и я зажимаю рот рукой. А самое страшное, что мой ребёнок будет собственностью Садулаевых. А если они отнимут у меня мою девочку?! Лишат родительских прав?! Им ведь ничего это не стоит. Боже!!!
Он не должен знать, что я все слышала! Что я в курсе их подлых планов относительно меня и моей малышки.
Слышу, как хлопает входная дверь, и опрометью бегу к кровати. Если Максим заметит, что я в пижаме, то все пропало! Щеки горят от шквала эмоций. Все, до чего я додумываюсь, это натянуть простынь до самого горла.
Я слышу, как тихо, почти бесшумно, приоткрывается дверь в спальню. Плотно смыкаю веки, со страхом понимая, что от этого движения по щеке ползет слеза. Господи, лишь бы не заметил! С моей стороны прогибается матрас, и я ощущаю почти невесомый поцелуй в висок.
Так нежно целует и так безжалостно предаёт! Хочется дать ему пощечину, прокричать в красивое лицо:
Кто ВЫ, Максим Мансурович?! Но я повторяю про себя, словно мантру: только не плачь, не плачь, не плачь…
Несколько минут, что длятся почти вечность, я делаю вид, что сплю. Максим, ничего не подозревая, собирается на работу. Я знаю, что раньше вечера он не появится.
Только вот когда он переступит порог дома, меня уже здесь не будет.
Я НИКОГДА НЕ ВЕРНУСЬ. Все кончено.
Я почти не помню, как собирала вещи, впопыхах кидая разноцветные тряпки в дорожную сумку. Несколько раз вновь доставала и в приступе истерики раскидывала их по комнате. Падала на колени, не чувствуя боли в связках.
Громко рыдала, до боли стискивая пальцами волосы у корней. Выла, как животное, которое попало в железный капкан, что безжалостно раздробил кости на мелкие осколки.
Ни одна физическая боль не сравниться с душевной.
Ни одна!
Справившись с собой, поднимаюсь на ноги, словно глубоко больной человек. Мне нужна помощь. Вытираю тыльной стороной руки зареванные глаза. Не хочу говорить родителям.
Просто не смогу. Не сейчас.
Я не готова.
У меня есть человек, на которого я могу положиться с детства. Не зря я ее считаю второй мамой. Через несколько минут, уже выхожу из подъезда. На мне простые потертые джинсы и белая рубашка, на ногах кеды, в руке дорожная сумка. Вот так, в одночасье изменилась вся моя жизнь.
Даже не хочу вспоминать, какая я была счастливая в своем незнании еще утром. Иду вдоль парка, не обращая внимания на прохожих. Всем плевать. Никому нет дела, почему совсем юная хрупкая девушка без грамма косметики несет тяжелую сумку, почему она в слезах…
Завидев синий «Ниссан», спешу к машине. Она приехала даже быстрее, чем я рассчитывала.
Дверь открывается, и я, тут же юркнув на переднее сидение, смотрю в лицо стильной блондинки в темных солнечных очках. Женщина резко срывает их с лица.
Васильковый взгляд глубоко обеспокоен, длинные черные ресницы трепещут.
- Ангелина… - начинает тренер, но я ее обрываю.
- Теть Тань, – нижняя губа дрожит, слезы капают с подбородка на футболку. Я начинаю поспешно моргать, чтобы не дать им вырваться наружу. Голос срывается. - Мне надо уехать в другой город.
Женщина поджимает губы, аккуратные брови хмурятся.
- Поссорились?
Отчаянно машу головой. Нет…
- Он хочет отобрать моего ребенка! – срывается с моих искусанных в кровь губ. – Мансур Шамилевич… он… Боже! Я не вынесу этого! Он и Максим…
- Я поняла, – обрывает резко Татьяна.
Я слышу, как под пальцами женщины скрипит обивка руля. Лицо ее превращается в застывшую восковую маску.
- Куда бы хотела уехать, Ангелина? – поворачивается ко мне, решительно сжав полные губы.
- В… Москву. Чтобы он не нашел меня и… - глотаю слезы, прижимая ладонь к животу. – Но не знаю, справлюсь ли я. Мне страшно, – говорю, как есть, не скрывая эмоций.
Татьяна переводит взгляд на мой все еще совершенно плоский живот. Тренер такая бледная, что мне кажется, что ее вот-вот хватит удар.
- Ты намного сильнее меня, Ангелина, – говорит так тихо, что почти не слышно. Взгляд тети Тани проясняется. – Справишься. Я в тебя верю, девочка моя. У меня есть хорошие связи в Большом. Все-таки десять лет работы в столице, - берет меня за руку и сжимает с силой прохладными пальцами мою ладонь. - Ты добьёшься своей мечты, и твой ребенок будет рядом. Будет все то, что не смогла я.
Не совсем понимаю, что она имеет в виду, но безумно благодарна. Впервые я чувствую, что я должна бороться. Пусть не ради себя, но ради своей малышки!
Я уже все продумала. Ровно через два дня Садулаев Максим Мансурович получит смс. Да, не звонок, а сообщение. Все, как он любит. Сухо и безжалостно я сообщу ему о том, что сделала аборт… ради карьеры. Я найду в себе силы поставить жирную точку в этой истории «любви».
