Гусев чувствовал, что начинает слабеть. Еще какое-то время, и он может потерять контроль над собой. И тогда все накроется медным тазом. Из двух зол выбрал второе, все равно водитель не знал, в какой дом он направляется. Вылез из «Жигулей», пригрозив напуганному молодому парню, что закопает живьем, если тот развяжет язык в полиции, и отпустил. Автомобиль в одно мгновение развернулся и скрылся в полумраке. Гусев поковылял к дому Кира. Скрывшись за калиткой, набрал номер Райки:
— Дело сделано, Мама. Но я ранен в ногу. Менты поблизости оказались. Я ушел от них. Оторвался. Все чисто. Мне нужен врач с причиндалами и куча бинтов.
— Ты где? — спросила Райка, переваривая тревожную информацию.
— Уже дома. Колдыбаю к баньке, — ответил Гусев.
Райка быстро обдумала, как поступить, и, найдя решение, проговорила:
— Там есть врач, а все остальное сейчас подвезут. Жди.
Гусев крепче перетянул рубахой рану, почесал голый живот и медленно потащился к баньке.
Райка в эти минуты звонила по другому номеру:
— Опять пришло твое время, — проговорила жестко. — Все сделать нужно этой ночью. Он ранен в ногу. Но очень опасен! Как зверь. Чувствует все на расстоянии!
И назвала адрес.
— Прихвати с собой бинты, шприцы, какие-нибудь лекарства и… лопату. Бинтами, шприцами и лекарствами отвлечешь внимание, а лопатой прямо там, на участке, выкопаешь яму и зароешь его!
Это задание она поручила Агафону. Тому самому молодому человеку, какого перед своей смертью направила к ней девица и какого Райка в ресторане нашла по выдуманному ею имени Агафон. Тот охотно стал отзываться на новую кличку. Она испытала его в серьезном деле, поручив перед самым носом Акламина убрать нотариуса, и осталась чрезвычайно довольной. Он был дерзок, быстр и послушен. И за это она хорошо платила.
Агафон спокойно проверил обойму пистолета, дополнил патронами, переоделся и вышел на улицу. На парковке в другом квартале выбрал авто, вскрыл его и сорвал машину с места.
На полпути к баньке Гусев сел на скамейку, откинулся на ее спинку, вытянул вперед ногу, прикрыл глаза и забылся. Сколько так сидел — не знал. Когда открыл глаза, уже опустились сумерки и вовсю хозяйничала ночь. Пошевелился, боль от раны прошлась по телу.
Его разбирало зло на то, что все произошло так нелепо. Но, с другой стороны, в общем не все так плохо. Рана пустяковая, заживет, только нужно будет где-то отлежаться. Здесь нельзя, скоро тут появятся менты, отсюда надо сматывать удочки, пока не загребли. К тому же в таком виде стал обузой для Райки. Какой сейчас из него помощник, когда ему самому нужна помощь? Раненый волк — это уже не зверь, это уже добыча. На месте Райки он незамедлительно сожрал бы такую добычу и костей не оставил. Однозначно он сейчас был в том же положении, в каком совсем недавно оказался Бородавкин. Раненого зверя нужно добивать, а не лечить. Раненый зверь уязвим.
Кажется, пришла его пора смазывать пятки, уходить, вот только на такой ноге много не протопаешь. Он сожалел сейчас, что поздно разложил все по полочкам. Теперь придется дождаться посланцев Райки и опередить их. В таких делах он всегда был успешен, иначе давно бы ему сыграли отходную. Сейчас также не сомневался, что сумеет взять свое. Опять прикрыл глаза, напряг слух. И вновь забылся минут на десять. Очнулся оттого, что ему послышался за воротами шум автомобиля. Замер. Тишина. Подумал, что почудилось.
Без раны в ноге пошел бы проверить, что там за воротами, но сейчас приходилось полагаться только на слух и на чутье. Однако любого зверя может перехитрить еще более хитрый зверь. Райка была хитрым зверем — но, он убежден был, не хитрее него. Гусев сидел неподвижно, тело превратилось в камень. Он умел долго находиться в таком состоянии, если это было необходимо. Идти в баньку не хотел. Не заметил, как сознание опять провалилось на какое-то время и вернулось потому, что услышал собственный стон. Снова боль пронизала насквозь. И предчувствие опасности вцепилось в мозг. Он потянулся к стволу, чтобы вытащить его из-за пояса. Но не успел — прямо перед ним в темноте выросла фигура человека.
Гусев увидал широко расставленные ноги, и холодный ствол уперся ему в лоб, а приглушенный голос предупредил:
— Не двигаться, иначе хана! Руки по сторонам.
Гусев, проклиная себя по-черному за то, что проглядел, медленно развел руки. Агафон нагнулся и выдернул у него из-за пояса пистолет. И в этот момент Гусеву удалось разглядеть темное лицо, он узнал его. Они оба знали друг друга, правда, не очень хорошо. Однажды приходилось вместе выполнить мелкое поручение девицы, но на этом и закончилось знакомство. И вот новая встреча.
— Это ты? — просипел Гусев. — Не узнал, что ли? Бинты привез? Убери пушку.
— Так много слов, — не отвечая на вопрос, заметил Агафон. — Раньше ты не был таким разговорчивым.
— Пришить меня приказала? — с придыханием спросил Гусев, хотя понимал, что вопрос был излишним. — Вот волчица! Погоди, успеешь нажать курок. Сначала выслушай мое предложение.
— Нет, кореш, твое предложение не перевесит ее, — спокойно сказал Агафон.
