Он натянул жилет на Гарика, осмотрел критически дело рук своих и, заметив благодарный взгляд все равно не согревшейся жертвы, заявил:
– Правда, от отморожения причинного места он не спасает, но ты не переживай. Сейчас врачи умеют пришивать что угодно. А не получится – можешь пол сменить, и жизнь продолжится в еще более интересном качестве.
Гарика эта речь почему-то совсем не утешила.
Алмазов сказал:
– Я думаю, это проделки Палыча. Сейчас мы его по рации вызовем и спросим, когда он собирается вернуться.
Изя направился к патрульке, но вызвать Палыча не смог, потому что неожиданно из проулка на улицу с визгом вынесло какое-то корыто, смутно напоминавшее автомобиль марки «Запорожец». Это странное ведро наддало, но вдруг резко остановилось, развернулось и понеслось обратно.
Алмазов заорал:
– Это он светоотражающие полосы на нашей одежде увидел!
Оба инспектора тут же прыгнули в патрульный автомобиль, завелись и уехали, моментально забыв о бедном Гарике.
Минут через десять наконец появились Кривошапко с Кипятковым. Гарик не скучал. У него сильно замерзли ноги. Осознав, что армянский танец помогает слабо, а лезгинку сплясать не получится ввиду сцепленности рук, он принялся исполнять чечетку. Ему стало немного теплее, но этот веселый танец почему-то привлек внимание пробегавшего мимо гаражного пса.
Посмотрев несколько секунд на мелькавшие ноги Гарика, кобель звонким лаем оповестил своих собачьих кентов о бесплатном представлении. Те тут же и прибежали. Собралась свора из восьми бездомных шавок различных размеров. До приезда инспекторов Гарик вынужден был артистически изображать безрукого каратиста из старого индийского фильма.
Палыч с Кипятковым пинками разогнали находившихся в высшей стадии азарта собак, сняли наручники и осмотрели Гарика. Последний практически не пострадал, если не считать порванных штанов и одного тапка, который был утащен благодарными зрителями в качестве трофея.
Палыч, снимая бронежилет, сказал:
– Садись в патрульку и погрейся.
– Спасибо, уже не надо,– ответил Гарик.
Пот тек с него ручьями, и ему было явно не холодно.
– Кстати,– продолжил Кривошапко,– Костя, и когда же ты успел надеть на него броник?
Кипятков с удивлением посмотрел на Палыча и ответил:
– Это не наш бронежилет. Наш с пластинами внутри и синий. А этот черный и пустой.
– Но не по столбу же он к нему спустился! – заметил Кривошапко.
От рака мозгов Палыча спас подъехавший на патрульке Алмазов. Следом за ним появился Яреев. Он управлял натуральным автомобильным монстром. Старый ушастый «За́пор» был облеплен кучей всяких спойлеров, дефлекторов и кенгурятников. Сзади из бампера торчали четыре выхлопные трубы. Сама машина была белого цвета, но по капоту, крыше и крышке багажника проходили две толстые черные полосы.
– Что за катафалк? – спросил Палыч.
– Ничего ты не понимаешь в современном тюнинге, – ответил Алмазов. – Это высокий стиль аэрографии.
– Эх, надо же! Отстали мы от жизни, Костян, – сказал Кривошапко.
Из-за руля «Запорожца» вылез, матерясь, Яреев:
– Козлы малолетние! То ли пиво пролили, то ли обмочились от страха. Вся задница теперь мокрая!
На правом переднем сидении в позе застреленного в лоб диверсанта спал молодой парень в камуфляже. Сзади сидел такой же пьяный, но еще не заснувший водитель чудо-автомобиля.
– Вы кого-нибудь уже оформили за «газ»? – спросил Яреев у Палыча.
– Нет, но сейчас, вон, Гарик на подходе, – ответил тот.
– Ну, на экспертизе встретимся.
Яреев дал подзатыльник почти выползшему из машины водителю «За́пора», затолкал того обратно, сел за руль и уехал. Алмазов забрал бронежилет и отправился следом. Кипятков строго посмотрел на Гарика и спросил:
– Ну что, поедем лечиться к доктору?
Тот лечиться совсем не хотел:
– Не надо. Меня отец все равно убьет! Можно мне позвонить?
Палыч в своей телефонной трубке набрал названный номер, и Гарик на армянском языке быстренько поведал отцу о случившихся семейных неприятностях.
Ровно через пятнадцать минут папа был на месте. Он тяжело дышал от вынужденного бега и кипел от злости. Увидев состояние семейной, честно заработанной нелегким базарным трудом машины, отец сходу выдал сыночку здоровенного спелого леща, отчего тот свалился на замерзший асфальт. Инспекторы деликатно отвернулись и принялись усиленно курить, не мешая воспитательной работе.
Через пять минут Палыч сказал:
– По-моему, хорош. Пора спасать Гарика. Знаю я этих армян. Они лучшие специалисты в экономике. Папа может дубасить сыночка до утра, лишь бы денег не платить.
Они выдернули несчастного Гарика из рук озлобленного отца и засунули его в патрульку. Измочаленный юный нарушитель дышал тяжело и часто.
– Ну вот,– сказал Палыч,– я вижу, Гарику опять не холодно.
Папа Гарика дышал не легче. Палыч отвел его в сторонку, что-то рассказал, и тот принялся звонить по мобильному телефону богатым армянским родственникам.
Кипятков поинтересовался:
– Ну, и что нам светит?
– Сейчас продадим,– ответил Кривошапко. – За шапку сухарей, правда, но зато не надо будет ждать экипаж, оформляющий ДТП.
Кипятков занервничал не на шутку:
