Разозлившийся Тягомотин с громким стуком вложил в окошко гранату Ф-1 (в балансе полкового вооружения их не было). Карелов, не глядя, схватил ее рукой, поднес к очкам, дико вскрикнул и, зашвырнув гранату обратно в окошко, с грохотом захлопнул металлическую дверцу. В ту же секунду, врубив в полете тревожную кнопку, он распластался на полу и закрыл руками свои гигантские уши. Над территорией полка разнеслись звуки сирены, а на пульт дежурного вневедомственной охраны поступил сигнал о несанкционированном проникновении врагов в оружейную комнату полка ДПС.
Прибежавшие руководители принялись разбираться в возникшей ситуации.
Сирену удалось отключить через десять минут только после того, как получилось достучаться до Карелова с внутренней стороны дежурки. Часть города все это время наслаждалась хриплым ревом четырех матюгальников, расположенных на столбах по периметру полковой территории. Подъехавший к воротам КПП патруль вневедомственной охраны послали подальше, сославшись на проводимые внеплановые учения, после чего всерьез занялись боевыми соратниками.
Вытрусив вещмешки Тягомотина и его товарищей, прибывших из благодатного региона, где на деревьях растут «лимонки», а патроны размножаются почкованием, замполит насчитал девятнадцать гранат различных модификаций и несколько тысяч пистолетных и автоматных патронов. Поинтересовавшись по ходу проверки: «Гранатомет „Муху“ случайно никто в штаны не засунул?», — подполковник выстроил милиционеров на плацу и принялся заниматься с ними воспитательной работой.
Единственным человеком, которому удалось избежать этого мероприятия, был Гарколин. Он еще до сдачи оружия успел выложить две гранаты и три пачки пистолетных патронов в личную «копейку», стоявшую в боксе своего взвода все шесть месяцев, пока его не было. Поэтому Генка с легким сердцем сидел в курилке на лавочке и, посмеиваясь, прислушивался к обрывкам фраз, долетавшим с плаца.
Через некоторое время к процессу подключился командир полка и реплики стали звучать более живо.
С плаца неслось:
— Уволю к черту! Попересажаю к едреням! Закусывать гранатами заставлю!
В конце концов, закончилось все хорошо. Патроны решили расстрелять на очередных стрельбах, а гранаты сложили в турецкий барыжный мешок, в которых мелкие торгаши возили шмотки из-за моря, и заставили Тягомотина написать заявление о том, будто он случайно нашел этот арсенал на помойке возле мусорных баков. После чего Женя поехал сдаваться в райотдел, куда предварительно позвонили, опасаясь, как бы чего не вышло.
Дежурный в отделе долго матерился, но арсенал принял. Напоследок он пожаловался Тягомотину:
— Вечно у вас что-нибудь случается! Завтра мне придется выслушивать наидобрейшие пожелания от всех, начиная с криминалистов и заканчивая следователями. Ведь им придется написать целую кучу бумаги. А ради чего? Ради галимого отказняка? Не могли вы выехать на природу, да рвануть какой-нибудь пруд? И рыбы б домой привезли и людям работу бы не создали!
Помолчав немного, дежурный вдруг спросил Тягомотина:
— Кстати, а зачем ты в помойке ковырялся? В ГАИ все так плохо стало? Объедками питаетесь и бутылки собираете? Га-га-га!
Женя плюнул и громко хлопнул дверью дежурки.
Конец первой части
Лейтенанты Кривошапко и Кипятков гнали пятерку «Жигулей» по ночному предпраздничному городу. Преследование только началось, настроение у инспекторов было новогодним, адреналин быстро вливался в кровь. Пятерка впереди патрульного автомобиля борзо выделывала по дороге кренделя, хлопая ржавыми крыльями и роняя какие-то болты, гайки и прочие лишние запчасти.
Виталий Кривошапко по прозвищу «Палыч», сидя за рулем, ловко и профессионально управлял служебной десяткой, материл Кипяткова, водителя удиравшей пятерки, и успевал при этом объезжать коварные нашлепки наледи, образовавшиеся на дороге вследствии неожиданно ударившего мороза.
— Костян, твою мать, ох и идиот же ты! — орал Палыч, притормаживая перед очередным поворотом, — ты что, не видел, что этот крендель не собирается останавливаться? Он еще за сто метров до тебя добавил газу! А ты, как обычно, находишься — черт знает где, но только не возле патрульки. Устал я ждать, пока ты добежишь! Теперь отрыв большой, можем не взять!
Кипятков обыденным голосом заявил:
— Да никуда он не денется. Нарытый же, наверное, в хлам. Посмотри, как исполняет! Направо повернул, во дворы.
Палыч мастерски зашел в указанный двор, и патрулька загрохотала по колдобинам.
— Дурак ты, Костя! Ему на все плевать, у него водка в голове газируется. Он не соображает, что его ведро может развалиться. Ах, епть! — выругался Палыч на очередной яме. — А нам с тобой патрульку за свои деньги делать!
Кипятков невозмутимо ответил:
— Давай, я по пятерке жахну пару раз из пистолета.
Палыч, лязгнув зубами на кочке, заявил:
