я вглядываюсь в темноту во мне,она трещит, расходится в каньоны.исследует души своей районымой глаз, уже насытившись извне.щель между двух миров, как бесконечность,совсем неясно где-то проступает,и пустота объемностью зияет,определяя, что такое вечность.здесь прорастает лес, я в нем гулял,грибы, шиповник, красным земляника,любовь там не нашел, но потерял,любовь звалась, я помню, Вероникаодно лицо сменяется другим,я, кажется, кого-то даже знаю,зло сотворенное свое припоминаюс намерением, как водится, благим.я внешнего для сходства не прошу,колодец вечности все за меня решает,он сам мне что-то мысленно вещает,а я автоматически пишу.вот появляется надгробная полынь,на Соловки раскалывая сердце.течет народ, свои и иноверцы,рекой составов в дальний Сахалин.то тут, то там вздымаются огни,картина ширится, уже дымят заводы,колонны маршируют, и ониидут стирать с лица земли народы.и проступает весь двадцатый векпервоосновой нынешней скрижали,где так звучало гордо Человек,и где его весь век с землей мешали.я вижу, как темнеет небосвод,последний праведник, отдав свои одежды,заходит в микву, он вернет собой, как прежде,земле обратно грех людской и пот.и он до дна доходит с головой,проточных рек вода снимает кожу,его несет течением, и все же,на берег выпадет он нагой.и тенью независимой за нимжена его выходит из пучины,и взглядом, обнимающим своим,показывает все первопричины.расширенный до крайности зрачок,он привлечен печалью гробовоюи человечеством, заполнившим собоюкрутящийся космический волчок.<p>Мой автобус следует по трассе…</p>IМой автобус следует по трассе.Фонари мелькают. Вдоль лесочек.И поток, в какой-то общей массе,из цветных, неразличимых точек.Я купил билет свой захудалый.Черным в нем проставленная дата.Мой автобус тронулся усталый,в девять-двадцать, вечером когда-то.Раньше был он – новенький Икарус,но пахуч, как Авгиево стойло.А теперь с ним что-то видно сталось,и почти что выглядит пристойно.Путь проходит скомкано отсюда,от начала – к пункту назначения,как отростки кровяных сосудов,ответвления времени течения.Вот, мне кажется, я знаю это место.Я здесь был зачем-то или буду.Образ лепится из облачного тестаи какой-то тьмы, из ниоткуда.За стеклом проносятся пейзажи.В мире все по принципу подобия.Человек здесь человека гаже,И поля – всеобщие надгробия.Очень трудно встретить добродетельпо стране обставленной как зона.Здесь мутации обычны тех, кто светел,от нехватки, видимо, озона.II
