1. Прекрасно сделал ты, Никокл, не поверив обвинениям некоторых лиц против меня. В них, действительно, не было нимало правды, на что положившись, я удостоверил то клятвенно. И я попытаюсь самыми фактами и рассказом о них сделать это тебе очевидным, дабы ты и сам себя хвалил, что не поддался обману, и, если с кем-либо так случилось, легче мог разубедить его.
2. Вечером я прибыль в ту баню, которую даровал городу император Траян [1], и, после того как воздал должное почитание богине, я сидел и подле меня Менедем, затем явилось трое других декурионов и завели длинный рассказ о том, что происходило на пиру, где угощал войсковой магистр [2], а они были гостями [3]. Главное заключалось тут в том, что военачальник советовал отправить к императору посольство и помочь отечеству в виду еще не окончательного избавления его от опасностей. Дело в том, что к бедам во время мятежа прибавилось еще одно: давно проектированное посольство не состоялось. 3. Сказав о том, как они со слезами вняли совету и как и советчик говорил со слезами в виду грозности момента, они добавили в своим словам следующее, что сами они послы по собственному соглашению, но что им нужен еще четвертый, — столько именно решено было послать. Подле меня сидел как раз софист Евсевий [4] и вот они просили у меня этого человека, а я направил ту просьбу их по другому адресу, сказав, что лучше им не мне предлагать, а уговорить его. Последний выслушал просьбу, и послушался; отказать не подобало. 4. Присоединив четвертого, они просят меня сопровождать их на следующий день при посещении ими военачальника и содействовать им на месте, сколько могу. По своему добродушию я даю себя без труда уговорить. Но если бы был у меня разум, я отверг бы предложение, напоминая им, какова досталась мне отплата за какие мои благодеяния и как меня лишали почета и как, привлекая их к ответу, я был в тягость, и как они рады были, когда я прекратил это судебное преследование. Но не взвесив ни одного из этих многих оснований, я обещал явиться и явился. 5. Когда мы вошли, во время переговоров, причем каждый прибегал к тому или другому предлогу, военачальник, предоставив мне распоряжение делом, разрешил мне, по назначении послов, явиться к нему снова. Мы вышли. Немалая часть дня потрачена была на бесцельные речи, где каждый утверждал, что ему подобает остаться, а идти другому. Среди этих раз-говоров никто не обращал на меня внимания, ничего не спрашивал и не осведомлялся о моем мнении, но предоставлял дело обсуждению других лиц, так что я ничем не отличался от толпы посторонних слушателей, стоявших кругом. Итак, устав сидеть и терпеть эту насмешку, после неоднократных попыток моих уйти к юношам, на свои занятия, при чем кто-либо из друзей удерживал меня, заявляя, что я обижу военачальника, если уйду так, я, наконец, отправляюсь к нему и, сообщив, что не мог ничего сделать, сказал, что дело требует его власти. И я не обманулся. Выступив с некоторою угрозою, он заставил всех согласиться на путешествие и, когда они спрашивали, кто вместо них поддержит их семью, для одного указал на его свояка, для другого на его брата, а для Фразидея на себя самого, и тот поклонился, не так, как когда кто отрекается, но как человек, обладающий таким поручителем в таком важном деле. Когда же кто то помянул Менедема и сказал, что он мог бы оказать величайшую пользу и умом своим, и языком, и слезами, где к ним представляется случай, военачальник пе принял предложения, в каких видах, не знаю, — он и не высказался, но, как я сказал, не принял.
{1 Euagr., hist. eccl. II 12. Ιο. Malal. XI pg. 276, 1 et 19 sq. at λεγόμεναι ΆγοΙαι, вер., в связи с Άρτεμις Άγροτέρα (мож. потому, ниже, о молитве богине. Она «спасла Либания из самых врат смерти», см. orat. V inc.).}
{2 στρατηγός=magister militiae. В этом смысле и orat. XLVII § 26 sqq., т. I, стр. 176 слл.—Введение, стр. LXI. См. еще Введение, стр. LXXVII.}
{3 Как видно из ближайших строк, дело идет о пире, устроенном магистром Еллебихом, срв. перевед. нами orat. XXII.}
{4 См. том I, стр. 81, orat. 1 § 257 sqq.}
7. После того как так было решено и прочно установлено, когда мы уходили, Фразидей заявил, что, если Менедем остается, это мое дело, а я, думая, что он шутит спросил: Почем же я продал ему это оставление? Он же сказал, что покажет это несколько позже, но что факт не иначе обстоит, но мое это дело. И мало этого: Вечером, подбежав к моим дверям и заставь около них моего сына [5], к которому перешло мое имущество по воле императора, повелевшего отменить закон относительно этого предмета, так заставь его, Фразидей повлек его к литургии, с криком, чуть не подвергая побоям, заявляя, что он владеет землею бывшего декуриона [6].
{5 Арабия (Кимона). О переходе к нему наследства Либания orat I § 145, т. I стр. 51, Введете, стр. LXXXII след.; см. письма.}
{6 См. т. I, стр. 81 cf. ерр. 958. 1046.}
