– Ты мне так и не ответила. Пойми, Виола, из них можно лепить то, что мы хотим. Я не думаю, что Юлиан менее податлив, чем Миша. Ты зря миндальничаешь. Возьми власть в свои руки. Ты же можешь многое. Перестань ему давать в конце концов. Ну что ты молчишь?
– Я не могу с ним играть по этим бабьим правилам. Я и себя, и его унижу, если начну заниматься мелким шантажом. Пойми, Веруша, это не гордыня – это мое преимущество – не плести заговоры и придумывать интриги, а просто любить человека так, чтобы он почувствовал, что это ему необходимо не меньше, чем мне.
– Девочки! Ваши бокалы, – прозвучал лирический тенорок Устинова. – Пьем за Мишку, за его светлую голову и за то, что он не ждет милостей от природы, а берет их, причем в охапку…
– Кажется, плывут наши моллюски, – сказал Гельман.
– Вот так всегда. Ему поют дифирамбы, а он думает про пожрать.
– …Я бы из него веревочки вила, – нашептывала Верочка. – Он ведь при том, что не лишен красноречия и апломба, привязан к тебе, как жеребенок к своей мамке-кобылице. Я видела, как он на тебя смотрел, когда произносил свой первый тост. У него это серьезно… очень серьезно. Просто такого рода мужчины боятся проявить решительность, их надо подталкивать. Ты меня слышишь, Виола?
– Слышу…
– Ты спишь?
– Я медитирую… Почему ты так долго ко мне шла?
– Я делала маску.
– Маску? Перед сексом? Это извращение.
– Секса сегодня не будет, милый. У меня началось…
– Значит, мне предстоит недельное воздержание… Мягко говоря – удар ниже пояса, тебе не кажется?
– Ничего, мужчинам это на пользу. Особенно таким кровожадным, как ты.
– Я не кровожадный. Я нежный и ласковый зверь. Не помнишь, кстати, чьи это слова. Из какой-то пьесы?
– По-моему, был такой фильм. Еще в той жизни…
– «Та» жизнь к нам вернулась совсем неожиданно с появлением месье Варшавского. Он просто насильно затянул нас на свою коммунальную территорию. Но собеседник он, признаюсь, интересный… Жаль, не удалось мне его в прошлый раз позлить, как следует. Он ведь, когда злится, сразу начинает рассказывать любопытные вещи.
– Да, ты с ним был не очень почтителен, хотя я думаю, это просто вопрос менталитета. Мы ведь за эти годы в Америке очень изменились. Ты – просто превратился в американца. Не смотришь сериалы по русскому телевидению, не покупаешь вырезку в деликатесном, не играешь в домино в Пламмер-парке… Вот только иногда любишь повыпендриваться в компании. Ты в ресторане был просто в ударе – на несколько часов вдруг превратился в такого безалаберного одессита, словно решил ненадолго окунуться в ту жизнь, от которой уже давно сбежал.
– А что… день рождения, по-моему, удался. Ты даже повеселела к концу вечера. И еда была в основном превосходная, если не считать мой филе-миньон. Принесли куцый кусок мяса, фигурно обложенный тремя листиками, а сбоку, в качестве издевки, положили микроскопическую морковку и ломтик сельдерея.
– Ты не прав. Филе миньон именно таким должен быть. Ты знаешь, что означает миньон по-французски?
– Судя по звучанию, это что-то королевское.
– Миньон – значит крохотный.
– Мне в других ресторанах всегда приносили нормальный размер.
– Они не знали французского.
– Зато уважали клиента.
– Хочешь, я тебе завтра на обед приготовлю что-нибудь вкусненькое.
– Не знаю… Мне все надоело. Пресыщение, переходящее в мизофобию. И в холодильнике у нас пусто. Давай объявим голодовку.
– Нет, у меня есть другая идея. Хочешь, я тебе сделаю жареную картошку, такую, как когда-то, помнишь, на второй день после того, как я к тебе переехала и очень хотела показать себя с лучшей стороны? Мне даже пришлось для этой цели одолжить у тети Тани сковородку, потому что твой кухонный инвентарь находился в состоянии полного упадка.
– Я эту картошку до сих пор помню.
– Послушай, Жюлька, давай я нажарю картошечки с лучком, а чтобы веселее было лопать, позовем Варшавского, тем более что ты очень хотел с ним еще раз скрестить шпаги.
– Он этого хотел больше, чем я. Особенно после того, как пришел ко мне в офис нечистую силу выгонять и вместо нее нашел, как он выражается, «энергетический оазис»… Я, глядя на него, думал он растает от умиления, что такое счастье надыбал…
– Ты мне обещал подробнее рассказать.
– Расскажу в другой раз…
– У меня сковородка, правда, немного маловата… Может быть, в два захода пожарить?..
– Ключик, не делай культ из еды. Варшавскому много кушать вредно. Он же перед сном медитирует, а медитация должна проводиться на голодный, в крайнем случае полуголодный желудок.
– Сотворю салат с редиской и крутыми яйцами…
– Это уже баловство…
– Нарежу помидоры, огурчики и всякую зелень, а на десерт будет чай с вареньем. И, пожалуйста, купи приличное вино, не выставляй рецину.
– У меня в баре есть несколько хороших бутылок, но жалко их открывать и предлагать человеку, который в этом деле ничего не смыслит. Ладно, я подумаю. Заодно продумаю свою стратегию дуэли. Бить я его, конечно, буду Фрейдом, потому что он сильно раздражается и легко может сделать неверный выпад. Тут-то моя рапира его достанет.