Речка за моим окном полностью

Эх, Базальтов!.. А ведь как мы с тобою в гимназии мечтали о дальних странствиях… Как стремились к славе… Пропадает человек, человечище! И кто ж его знает, проснётся ли он когда-нибудь исполненный сил?.. (Замечая Тришку). Послушай, любезный, э-э, как там тебя?.. Ты − береги своего барина, заботься об нём, люби его.

Тришка. Это уж как водится. Барин − на то он и барин.

Курочкин. Ну, прощай, любезный, как там тебя… Вот тебе рубль на водку.

Тришка. Премного благодарны-с, ваше-ство… (Берёт деньги и кланяется.) Премного благодарны-с.

Курочкин понуро уходит, а Тришка, устало вздохнувши, выдёргивает из стола топор и уносит его на место. А Базальтов − тот спит.

Базальтов(ворочаясь во сне). Тришка, подлец! Пойди скажи там, что барин, мол, барин… что не велел, мол, будить его…

Стук повторяется.

Тришка. Да кто там? (Открывает дверь.)

Входит девушка, просто и аккуратно одетая, с большою русою косою.

Так что, Олимпиада Куприяновна, к нам нельзя − пущать не велено.

Олимпиада. Трифон, да ведь мне только на одну минуточку!

Тришка. Даже и на минуточку − нельзя-с. Они изволят почивать опосля вчерашнего. Они здорово перепимши и никак не могут в себя прийти. А тут, как на беду, всякие посторонние ходют и ходют тут весь день… шастают всякие… А они (кивает на Базальтова) серчают дюже через это. Оченно для них это огорчительно…

Олимпиада. Трифон, я слышала, будто у твоего барина худо с деньгами, и его завтра собираются выселять? Правда ли, что у него дела так плохи?

Тришка. Никак этого не могёт быть, чтобы выселяли − потому как дворянин-с. Вы, Олимпиада Куприяновна, ошибаться изволите.

Олимпиада. Да уж ошибаться! Весь наш дом только об этом и толкует. Так неужели же всё это − пустые слухи? Неужто люди врут?

Тришка(с важностию, назидательно). А чего их слушать − людей? Люди − это мусор под ногами. А мы с барином уж что-нибудь да изобретём этакое-разэтакое, но до выселения не допустим.

Олимпиада. Ой, не смеши, Трифон! Ну что вы с хозяином сможете изобрести в таком положении?.. А про людей − это ты зря так. Грешно говорить такое…

Тришка. Отчего же грешно? Ежели которые понимают в людях, то для тех и не грешно. Потому как умственному человеку − многое и дозволено.

Олимпиада. Я вот денег вам принесла. (Протягивает Тришке кошелёк.) Здесь все мои сбережения, и вам этого хватит, чтобы за квартиру уплатить и разделаться с долгами.

Тришка удивлённо взирает на кошелёк.

Бери же! Ведь я от чистого сердца! (В смятении убегает.)

Тришка стоит с кошельком в руках и растерянно оглядывается на Базальтова, а тот, поняв по звуку хлопнувшей двери, что гостья ушла, перестаёт притворяться спящим и решительно встаёт с постели.

Базальтов. Да слышал я всё! Слышал! Ну чего таращишься на меня? Гони деньги сюда! (Берёт кошелёк и, наспех пересчитавши его содержимое, бросает на комод.) Боже ты мой! Дожил!.. (Обхватывает голову руками и сокрушённо ерошит волосы, мотая головою.) Дожил!.. (Поднимает на Тришку умные, совсем не пьяные и не сонные глаза.) Ведь ты пойми, Трифон: ведь это последняя степень скотства, когда мужчина живёт на подачки от женщины…

Тришка. Точно так-с!

Базальтов. Ну, дуэль − ладно! Ну, подрался третьего дня в кабаке − пусть! Выселяют из квартиры − и это терпимо! Можно жить и под мостом вместе с чертями, и под забором! Но чтобы брать от ЖЕНЩИНЫ, от простой честной труженицы-швеи, от этой прекрасной… от этой честной… Нет! Это выше моих сил!

Тришка. Да чего ж бы и не брать-то, ежели дают?

Базальтов. Ах, молчи, дурак! Ничего ты не понимаешь!

Тришка. Точно так-с!

Базальтов. Тришка! Хоть ты скотина последняя, но послушай: что же это я творю? Что я делаю? Куда я качусь? В какую пропасть? Ведь эдак и до полной катастрофы недолго будет!

Тришка. Ваша правда, Евгень Иваныч!