Линь Чун отказывалась думать, что они несли лишь ее
Сестрица Ань поспешила им навстречу, стоило им доковылять до постройки, которую она использовала как лазарет. Кто-то более резвый наверняка уже успел сообщить ей о них, потому как несколько разбойниц уже вышли им навстречу с факелами, осветившими все вокруг.
В этот раз Линь Чун без труда смогла понять, ' что сказала Волшебный Лекарь. Они проследовали за ней к удобному тюфяку у стены и осторожно опустили на него Чао Гай, и сестрица Ань захлопотала над ее разбитыми головой и лицом.
Само время, казалось, замедлилось в тот момент. Уже позже Линь Чун вспомнила, как спешно совещалась с Ян Чжи, как та быстро приказала одним разбойницам сменить караулы на вышках на время этой короткой передышки, а другим – подкрепиться и отдохнуть. Черномордый Зверь окинула взглядом У Юна с Линь Чун и взяла командование на себя.
После этого она, должно быть, ушла проконтролировать остальных, но это ускользнуло из памяти Линь Чун. Она помнила лишь, как спустя какое-то время оцепенело сидела в углу рядом с телом Жуаня Седьмого. Жуань Вторая и Жуань Пятый тихо плакали неподалеку в объятиях друг друга. Но среди хаоцзе погиб не только Жуань Седьмой… Ду Цянь, самая старшая и верная помощница Ван Лунь, до последнего вздоха сражалась бок о бок с ними. Ныне Ду Цянь и Жуань Седьмой лежали рядом, с лицами сдержанными и серьезными, какими никогда не были при жизни.
Несколько других хаоцзе перевязывали друг другу раны, пока сестрица Ань сосредоточила внимание на главаре. Ян Сюн получила несколько переломов. Благородная госпожа Чай, с азартом сражавшаяся с ними в одном строю, вышла из боя с глубокой резаной раной на ребрах. А Сун Цзян пришлось оттаскивать от Чао Гай, чтобы обработать ей рану на голове.
Сестрица Ань все еще хлопотала над Чао Гай, а это что-то да должно было значить.
Линь Чун еще никогда не доводилось видеть, чтобы кто-то сумел выжить после подобного ранения.
Раздался приглушенный крик. Линь Чун подняла голову. Время снова пошло быстрее. Теперь внутри почти никого не было. Кроме У Юна, неподвижно сидевшего у постели Чао Гай с опущенной головой, и Сун Цзян, прислонившейся к стене перебинтованным лбом. Это она закричала, услышав, что сообщила Волшебный Лекарь.
Сестрица Ань отошла от постели Чао Гай, и по выражению лица Сун Цзян было понятно, почему.
Линь Чун насилу поднялась и проковыляла к ним:
– Она…
Сун Цзян бросила взгляд на Волшебного Лекаря:
– Сестрица Ань говорит… она говорит, что…
Закончить она не смогла.
Ань Даоцюань вновь замахала руками. Движения ее были осторожными и нерезкими.
– Она говорит, что сестрица Чао может говорить… и что мы можем… мы можем услышать ее последние слова. Мы можем попрощаться с ней и поблагодарить ее…
Сун Цзян вскочила, хотела подойти к постели Чао Гай, но без помощи Ань Даоцюань не обошлась. Линь Чун последовала за ними.
Чао Гай… Трудно было поверить, что она еще дышала. Стрелу удалили, о мастерстве Ань Даоцюань свидетельствовали сильно пахнущие припарки, вытягивавшие яд из раны, изобретательные повязки, призванные поддерживать раздробленные кости, а также ошеломляющее количество крохотных швов, наложенных в попытке восстановить ее лицо. Но несмотря на все это, доброжелательный лик Небесного Владыки был похож на разбитую вазу – одни рваные лоскуты да кровоподтеки.
Здесь даже чудесные навыки Волшебного Лекаря оказались бессильными.
Сун Цзян подошла к постели главаря, встав рядом с У Юном, и взяла ослабшую руку Чао Гай в свою.
– Небесный Владыка, это Сун Цзян. Мы здесь.
– Сестрица… – слова Чао Гай потонули в потоке свежей крови, хлынувшей из ее рта. Сун Цзян быстро схватила кусок ткани и робко приложила к губам, словно боясь причинить боль. Линь Чун, оставшаяся позади них, огляделась в поисках Ань Даоцюань, но той уже не было.
Она вышла сообщить остальным хаоцзе, что их главарь умирает.
– Ты указала нам путь, – пробормотала Сун Цзян. Слезы капали из ее глаз, пропитывая тюфяк, подобно благодатному дождю. – Ты дала цель всем обитателям Ляншаньбо. Мы вечно будем следовать по твоим стопам, Небесный Владыка, мы не отступимся, я клянусь тебе…
– Цай Цзин… – Чао Гай изрекла звуки, которые сложились в едва различимые слова. – Его рук дело…
– Мы отомстим за тебя, – с непоколебимой уверенностью откликнулась Сун Цзян.
