Лу Цзюньи приходилось переспрашивать снова и снова, чтобы понять смысл ее слов. Или чтобы понять, какая методика лежала в основе тех процессов, которые Фань Жуй выполняла благодаря обширным познаниям в алхимии. Заклинательница все же соответствовала ожиданиям Цай Цзина – она была полна идей, как обуздать силу, заключенную в минералах, и обладала навыками алхимика, с помощью которых это можно было осуществить. В сравнении с ней Лу Цзюньи была лишь ученицей – могла только следовать и внимать ее указаниям, правда, с трудом. Она была подкована в теории алхимии – прочла немало трудов, как и многие ученые, но что до практики, то тут она знала лишь самые основы.
Она попросила Фань Жуй научить ее этому. Пока заклинательница работала над более сложным металлическим покровом, Лу Цзюньи усердно постигала фундаментальные алхимические принципы, а затем пыталась применить полученные знания для создания всевозможных успокаивающих и исцеляющих эликсиров – Фань Жуй говорила, что они могли утихомирить силу божьих клыков. Еще она говорила, что для их создания нужны лишь минимальные опыт и мастерство. Лу Цзюньи же считала совершенно иначе – ее волосы взмокли от пота и сбились в пряди, пока она силилась усвоить все эти принципы, склонившись над горнилами или измельчая в порошок лапки насекомых.
– Просто прочувствуй все это! – повторяла ей Фань Жуй и заливалась смехом.
Но эликсиры Лу Цзюньи пока никак не воздействовали на камни гунши. Либо путь она выбрала неверный, либо не обладала достаточными навыками.
Однако темные металлы, к счастью, все же и вправду обеспечивали защиту от некоторых изменчивых эффектов – они неоднократно это проверили, чтобы применить на одном из драгоценных божьих клыков. И сегодня по приказу Цай Цзина они должны были провести первое полноценное испытание.
Лу Цзюньи не проглотила ни кусочка в то утро.
До сих пор советник был удовлетворен прогрессом, которого им удалось добиться с тех пор, как Фань Жуй подключилась к работе. И все это обернется прахом, если сегодня они не придут хоть к какому-то успеху.
В докладах Цай Цзину Лу Цзюньи всячески выгораживала Фань Жуй, говорила о ее полезности для исследований, стремясь дать ему повод проявить к той снисхождение. Советник же, напротив, отвечал, что с удовольствием прислал бы ей в помощь других сведущих алхимиков.
– Навыки совершенствующегося, да еще и способности к алхимии… что ж, весьма редкий дар, – недовольствовал он. – Говорите, что она вас наставляет?
– Я едва дотягиваю до уровня ученика, – пыталась донести до него Лу Цзюньи. – С большей частью теории я уже знакома, но совершенно другое дело – применять ее на практике… Я и думать не смею, что за эти ничтожные несколько недель сумела хоть на чуть-чуть приблизиться к заклинательнице жэнься. И дело тут не только в ее навыках, господин советник, но и в ее чутье. Я могу лишь следовать за полетом ее мыслей, но я и представить не могу, куда ее опыт может нас привести.
– Кажется, что за репутацией Лин Чжэня стоит колдовство его жены-заклинательницы. Полезная информация. Благодарю вас, госпожа Лу.
Лу Цзюньи глубоко вздохнула, лишь бы не начать паниковать из-за Лин Чжэня. Неужто в глазах советника ничто не могло искупить вину этих двоих?
– Прошу меня простить, советник. Ученый Лин не менее искусен в своей области. Вряд ли можно сыскать такого же знатока этих новых зажигательных веществ. Да и заклинательница Фан говорила, что понадобится его помощь в создании некоторых элементов для ее испытаний.
– Я понял вас. Прекрасно, – Цай Цзин постучал своими кольцами по столу, за которым сидел во время ее доклада. – Я поищу новых алхимиков по всей империи. А пока вам потребуются подопытные. Я отобрал горстку добровольцев из числа военных. Заключенные подошли бы куда лучше, учитывая, что для этих исследований понадобится много расходного материала, но если вы добьетесь успеха, то в их руках окажется небывалая сила, а этого мы допустить не можем.
Лу Цзюньи покрылась холодным потом. И как она только не подумала раньше… Разумеется, их наработки нужно будет испытать.
Добровольцы из числа военных. Ее разрывали мысли о том, насколько добровольной была эта служебная обязанность, что могла опустошить и уничтожить этих людей, ментально и физически.
И вновь у нее не оставалось иного выхода. Этот скользкий путь вел лишь в одном направлении. Кроме того, скольких солдат поможет спасти подобное оружие, когда тех же самых стражников отправят на защиту границ империи от всех, кто желает ей навредить?
И если они действительно вызвались добровольцами… хорошие солдаты, считающие себя верными слугами империи… такое отношение обычно было свойственно страже. Ее дорогая Цзя однажды даже упомянула, что иной образ мышления могли бы счесть неподобающим. Неблагонадежным.
