– Постой-ка, ведь я и есть староста Чао Гай. Если ты хочешь, чтобы я спас тебя, говори, что ты мой племянник по матери. Немного погодя, когда я приду сюда с военачальником, ты обратись ко мне, как к своему дяде, а потом уж и я признаю тебя. Говори, что ты уехал отсюда, когда тебе было лет пять, а сейчас решил навестить меня, но боялся, что я не смогу признать тебя сразу.
– Если вы поможете мне освободиться, – сказал незнакомец, – я буду бесконечно благодарен вам за вашу доброту.
Чао Гай взял фонарь, вышел из помещения и запер за собой дверь. Затем он поспешил вернуться в дом и обратился к Лэй Хэну:
– Вы уж извините мою неучтивость!
– Что вы, что вы! – отвечал Лэй Хэн. – Это мы должны просить извинения, что побеспокоили вас.
Они посидели еще некоторое время, осушили несколько чашек вина и заметили, что в окно уже пробивается дневной свет.
– Вот и рассвело, – сказал Лэй Хэн. – Я должен расстаться с вами и отправиться в уездное управление доложить о своем прибытии.
– Не смею вас задерживать, раз у вас служебные дела, – заметил Чао Гай, – но если вам доведется еще раз побывать в наших краях, прошу пожаловать ко мне.
– Буду рад засвидетельствовать вам свое почтение, – отвечал на это Лэй Хэн, – а сейчас, прошу вас не беспокоиться и не провожать меня.
– Тогда разрешите довести вас хотя бы до ворот, – настаивал Чао Гай.
После этого оба они вышли из дома. А охранники, выпив и закусив как следует, взяли свои палки, вышли из дома, сняли подвешенного ими человека и, связав ему руки, вывели из помещения.
– Какой здоровяк! – вырвалось у Чао Гая, когда он увидел пленника.
– Это и есть тот самый разбойник, которого мы захватили в кумирне, – сказал Лэй Хэн.
Но едва он произнес эти слова, как неизвестный закричал:
– Дядюшка! Спаси меня!
Чао Гай стал с нарочитым вниманием всматриваться в лицо этого человека и вдруг изумленно воскликнул:
– Да никак это Ван Сяо-сань?!
– Я и есть! – отвечал связанный. – Спаси меня, дядюшка!
Все присутствовавшие были поражены и в замешательстве молчали. Наконец, военачальник спросил Чао Гая:
– Что это за человек и откуда он знает вас?
– Это – мой племянник Ван Сяо-сань, – отвечал Чао Гай. – Вот олух-то! И чего ради он остановился в кумирне? Это – сын моей сестры, – продолжал он. – Ребенком он жил здесь со своей семьей. Когда ему исполнилось лет пять, он с отцом и матерью уехал в Южную столицу. Правда, когда ему было лет четырнадцать – пятнадцать, он приезжал ко мне с одним купцом из Южной столицы, торговавшим у нас, но после этого я его уже больше не видел. Ходили слухи, что из парня никакого толку не вышло. Но откуда он взялся здесь, понять не могу! Я бы и не узнал его, если бы не красный шрам на виске.
Потом, обращаясь к пленнику, он крикнул:
– Сяо-сань! Почему же ты не пришел прямо ко мне, а шатался вокруг деревни и разбойничал?!
– Да не занимался я никаким разбоем, дядюшка! – ответил тот.
– Если ты не занимался разбоем, – продолжал кричать Чао Гай, – то почему же тебя схватили и привели сюда?!
С этими словами он выхватил у стоявшего рядом с ним охранника палку и начал бить мнимого племянника по голове и по лицу. Тогда Лэй Хэн и другие присутствовавшие начали увещевать Чао Гая:
– Не бейте его, послушаем, что он скажет.
– Дядюшка, не гневайся, выслушай меня, – сказал новоявленный племянник. – Ведь с тех пор как я последний раз видел тебя, прошло десять лет. Вчера я выпил лишнего в дороге и считал, что мне неудобно в таком виде приходить к дяде. Я решил проспаться в кумирне, а потом явиться к тебе. Я никак не думал, что меня схватят, даже ни о чем не спросив. Но поверь, что разбоем я не занимался.
Тут Чао Гай снова схватил палку и бросился на мнимого племянника, продолжая бранить его.
– Скотина ты этакая! – кричал он. – Тебя так потянуло к вину, что ты не мог дождаться, пока придешь ко мне. Или в моем доме нечем тебя угостить?! Опозорил меня!
Тогда Лэй Хэн стал уговаривать его.
– Не сердитесь, староста, – говорил он, – ваш племянник не разбойничал. Нам показалось подозрительным, что какой-то здоровенный парень спит в кумирне. Поэтому мы задержали его и привели сюда. Но если бы мы знали, что это ваш племянник, разве поступили бы так? – и он тут же распорядился развязать парня и вернуть его дяде.
Приказание Лэй Хэна тотчас же было выполнено, и он снова обратился к Чао Гаю:
– Уж вы не сердитесь на нас, староста. Знай мы, что это ваш племянник, мы, конечно, не допустили бы этого. Ну, а теперь мы должны отправляться обратно.
– Обождите немного, господин начальник, – сказал Чао Гай. – Прошу вас зайти в дом. Я хочу еще кое-что сказать вам.
Все снова вошли в дом. Чао Гай достал десять лян серебра и, передавая их Лэй Хэну, сказал:
– Прошу вас, господин начальник, не побрезговать этим скромным подарком.
– Что вы, зачем это! – отказывался Лэй Хэн.
– Если вы не примете моего подношения, – сказал Чай Гай, – то обидите меня!
– Что ж, придется взять, если вы так настаиваете, – согласился Лэй Хэн. – Когда-нибудь я отблагодарю вас за щедрость.
